Летний Рыцарь. Лики смерти полностью

— Это неплохая теория. Но и только. Нам нужно знать больше.

Элейн нахмурилась и посмотрела на меня:

— Иными словами, ты хочешь поговорить с Матерями?

Я кивнул:

— Мне кажется, они могут упомянуть какие-нибудь мелочи, помогающие понять, как вообще у них все устроено. Но я не знаю, как туда попасть. Надеялся, ты могла бы попросить кого-нибудь из Летних.

Она закрыла свой роман.

— Нет.

— «Нет» — в смысле, что они не помогут?

— «Нет» — в смысле, что я не собираюсь встречаться с Матерями. Гарри, это безумие. Они слишком сильны. Они могут убить тебя — хуже чем убить. Им это — раз плюнуть.

— Знаешь, я и так уже вляпался выше головы. Мне уже все равно, какая там дальше глубина. — Я поморщился. — И потом, выбора у меня все равно нет.

— Ты ошибаешься, — негромко, но настойчиво произнесла она. — Тебе не обязательно оставаться здесь. И не обязательно играть в их игру. Уезжай.

— Как ты?

— Как я, — согласилась Элейн. — Тебе не остановить того, что уже пришло в движение, Гарри, зато ты запросто можешь убиться, пытаясь это сделать. Возможно, Мэб с самого начала хотела именно этого.

— Нет. Я могу остановить это.

Она слабо улыбнулась мне:

— Потому что правда на твоей стороне? Гарри, это не поможет.

— Можно подумать, я сам этого не знаю. Нет, я так считаю не из-за этого.

— Тогда из-за чего?

— Человека не пытаются убить, если он не становится угрозой кому-то. Они нападали на нас обоих. Значит, они считают, что мы можем остановить их.

— «Они», «их», — вздохнула Элейн. — Даже если мы близки к цели, мы все равно не знаем, кто это — «они».

— Вот почему нам нужно поговорить с Матерями, — настаивал я. — Они сильнее Королев. Они больше знают. Если мы будем держаться умно, если нам повезет, мы сможем получить от них информацию.

Элейн подняла руку и неуверенно дернула себя за косу.

— Послушай, Гарри. Я не… я не хочу… — Она зажмурилась, словно от боли. — Пожалуйста, не проси меня делать это.

— Тебе и не нужно, — сказал я. — Ты только помоги мне попасть к ним. Попробуй.

— Ты не понимаешь, на какие неприятности напрашиваешься, — не сдавалась она.

Я посмотрел на пустую тарелку и вздохнул.

— Нет, — очень тихо произнес я. — Понимаю. Мне даже думать об этом страшно, Элейн, и я, должно быть, безумец, если не пытаюсь вырыть себе глубокую норку и спрятаться в ней. Но я понимаю это. — Я накрыл ее ладонь своей. Кожа ее была мягкая и теплая. Она вздрогнула от моего прикосновения. — Пожалуйста.

Она повернула ладонь, чуть царапнув меня ногтями. Теперь уже вздрогнул я.

— Ты просто псих, Гарри. Дурак дурацкий.

— Наверное, не все меняется со временем.

Она сдавленно усмехнулась и только потом отняла руку и встала.

— Мне были должны. Я попрошу вернуть долг. Подожди здесь.

Она вернулась через пять минут:

— Порядок. Там, на улице.

Я встал:

— Спасибо, Элейн. Так ты летишь?

Она расстегнула сумочку и бросила билеты на стол вместе с парой двадцатидолларовых купюр:

— Вряд ли.

Она продолжала выкладывать из сумочки предметы: невольничий браслет из слоновой кости с вырезанным на нем орнаментом из дубовых листьев, прикрепленный к другому такому же браслету серебряной цепочкой. Медная серьга с черным камнем в форме слезы. Ножной браслет в виде птичьих крылышек. Она надела все эти причиндалы и покосилась на мою спортивную сумку:

— А ты? Все таскаешь с собой эти фаллические игрушки? Жезл, посох?

— Они помогают мне ощущать себя мужественнее.

Уголок ее рта дрогнул, и она повернулась к выходу. Я поспешил за ней и скорее рефлекторно открыл ей дверь. Впрочем, это ее, похоже, не слишком огорчило.

На улице подкатывали и отъезжали от гостиницы такси, снующие между терминалами аэропорта автобусы выгружали пассажиров и наполнялись вновь. Элейн закинула ремешок сумочки на здоровое плечо и остановилась на краю тротуара.

Не прошло и полминуты, как я услышал цоканье копыт по асфальту. На пандусе показалась карета, запряженная парой лошадей. Одна из последних имела странную масть — бело-голубую, как кожа утопленника; дыхание вырывалось из ее ноздрей клубами пара. Впрочем, не уступала ей по части экстравагантности и вторая: она имела масть цвета свежей травы, а в пышную гриву кто-то вплел полевые цветы. Сама карета, казалось, попала сюда из викторианского Лондона — уйма темного дерева и медных побрякушек. На козлах никто не сидел. Лошади остановились прямо перед нами и стояли, переступая с ноги на ногу и потряхивая гривами. Дверца кареты бесшумно отворилась. Внутри никого не было.

Я подозрительно огляделся по сторонам. Никто из нормальных прохожих, похоже, просто не замечал ни кареты, ни пары запряженных в нее потусторонних лошадей. Такси, нацелившееся было на место, где остановилась карета, резко вильнуло в сторону и причалило к тротуару чуть дальше. Я напряг свои чувства и обнаружил-таки окружавшую карету пелену заклятия, замысловатого, но от этого не менее сильного, не позволявшего нормальным смертным видеть ее.

— Я так понимаю, это наш экипаж? — спросил я.