Неизвестно, как советская разведка умудрилась добыть этот документ. Неизвестно, успели ли отозвать засвеченных разведчиков.
Но дело того стоило!
Польша взорвалась. И если до этого указания лондонского правительства, хоть и подвергали сомнению, но в большинстве случаев выполняли, то теперь все потуги Сикорского повлиять на ситуацию в стране вызывали только злобное ворчание. Один за другим отряды поляков переходили фронт и сдавались частям Красной Армии. У генерала Берлинга скопилось столько людей, что можно сформировать ещё одну, третью, дивизию, в дополнение к двум существующим. И можно перебросить его с прусской границы обратно в Польшу. Теперь уже нет сомнений, что эти поляки и дальше будут воевать против Германии на стороне Советского Союза.
А война в Польше сдвинулась с мёртвой точки и покатилась на запад. Вначале войска Красной Армии ударили на севере, потом в центре, а вчера и на юге. Немецкую оборону пробили в нескольких местах на широком фронте от Кракова до границ Пруссии. Бросили в прорывы танковые и механизированные корпуса, расширяя бреши в немецкой обороне.
Спешили вперёд тридцатьчетвёрки Западного и Центрального фронтов, формируя несколько колец окружений. Висели над головами немецких войск самолёты, не давая переходить в контрнаступление и срывая организованное отступление. Пылила по дорогам советская пехота, возвращаясь обратно на захваченные два месяца назад земли.
Клюге попытался повторить майский манёвр и опять пробиться на север в Пруссию. Но именно этого от него и ждали. На внутренних обводах кольца окружения торопливо сформировали несколько рубежей обороны, об которые немецкие дивизии бьются третий день. Пока безуспешно.
Впрочем, он зря стремился в это безопасное, с его точки зрения, место. Ибо, впервые за три месяца войны советские военачальники попытались окончательно решить прусский вопрос.
Первые попытки пробить оборону этого давнего бастиона Германии натолкнулись на такое сопротивление, что пришлось отойти на прежние рубежи и старательно зализывать раны, анализируя причины поражения. Немцы торжественно злорадствовали! Впрочем, их попытка перейти в наступление закончилась таким же поспешным отступлением. Наступило стратегическое равновесие. Любая попытка немецких и советских войск перейти в наступление заканчивалась такими потерями, что атакующие части немедленно оттягивались на основные рубежи, а командиры дивизий, корпусов и армий обеих сторон изобретательно врали вышестоящему командованию, пытаясь оправдать своё поражение.
Пахло позиционным тупиком Первой Мировой.
Решение нашлось в очередной недоговорке Андрея год назад. Когда он рассказывал о "вакуумной бомбе", а если правильно, то об объёмно-детонирующих боеприпасах, применяемых Советской Армией во время войны в Афганистане. Вождь тогда заинтересовался, попросил повторить те характеристики этих боеприпасов, которые Андрей помнил, что-то записал в свой блокнот и кивнул головой, предлагая продолжить дальнейший рассказ.
Казалось всё это, в то время, очередной блажью советского диктатора, озабоченного внешними признаками готовности армии, а не его реальной боеспособностью, как утверждали демократические историки в реальности Андрея. Но вождь заинтересовался этим вопросом серьёзно.
И оказалось, что пришелец из будущего, в лице Андрея, переоценил "крутость" своего времени, считая, что некоторые изобретения невозможно повторить сейчас.
Позавчера, впервые в этом времени, применили ОДАБ. Несколько сотен "вакуумных" бомб сбросили на укрепрайоны на востоке Пруссии. Деморализованные остатки гарнизонов частично захватили в плен, а большинство, ещё живых на момент штурма, солдат противника просто перестреляли в горячке боя. Продвинулись вперёд на пару десятков километров до очередного рубежа обороны Вермахта. Где-нибудь в Польше, а тем более Румынии, столь малый рывок при таком расходе боеприпасов вызвал бы нездоровые смешки. Но в Пруссии другие мерки. И в Москву немедленно полетел восторженный отчёт о результативности нового оружия.
Впрочем, реальную эффективность ОДАБ ещё стоит тщательно изучить, но психологический эффект просто потрясающий. Судя по возмущённым воплям доктора Геббельса, который впервые вспомнил о существовании международных договорённостей о правилах ведения войн, в Берлине дошли до крайнего предела. Приходилось только пожалеть немецких генералов, которые, едва привыкнув к одной новинке большевиков, с трудом найдя меры противодействия ей, вынуждены сталкиваться с очередным неизвестным оружием.
Отметился и Лондон странным выступлением Черчилля, точно также вспомнившим замшелые договоренности конца девятнадцатого века. Будто, Великобритания никогда их не нарушала!
Москва, в лице Верховного Главнокомандующего, неопределённо хмыкнула, закурила очередную трубку и дала добро на производство нового оружия во всё возрастающих масштабах.
