Очередной выдох застревает у нее в глотке, когда дверь медленно отворяется внутрь.
Она что, забыла ее закрыть?
Ну да, должно быть, так и есть.
Но… с какой стати она забыла ее запереть? Тем более сейчас – когда стряслось такое.
Дверь отзывается тягучим скрипом, когда Ина распахивает ее настежь и делает шаг внутрь. Свет внутри погашен. В прихожей ничьей обуви нет.
– Эй?
Никакого ответа. По спине вдоль позвоночника стекает пот – доказательство того, что взобраться сюда сродни хорошему занятию в спортзале.
Это идиотизм, уговаривает себя Ина. Чистой воды идиотизм. Она потягивается, чтобы размять спину. Думает о том, что надо брать пример с Эббы. Быть чуточку посмелее.
С этой мыслью она входит в дом, закрывает за собой дверь и запирает ее на замок.
Уснуть никак не удается. Должно быть, из-за жары.
Мой чердак напоминает сауну, где некто поддал жару без моего согласия.
А может, все дело в мыслях, которые не дают мне покоя. Должна признаться, я люблю поразмышлять. Вот только не надо думать, что я ломаю голову над философскими загадками или думаю о выходе Великобритании из Европейского союза. Так, пустяки, ничего важного. В основном меня тревожат чисто личные вопросы.
Последняя мысль крутится в голове почти каждую ночь с тех пор, как это случилось. С тех пор, как он ушел. Данне. А ведь прошло уже несколько месяцев. Он не звонит. Не дает о себе знать. Ни о чем не сожалеет. Не знаю, на что я надеялась, но от того, что все закончилось так быстро, так внезапно и так… бесповоротно-окончательно, мне больнее всего.
Едва ли Данне можно назвать первым, с кем у меня были серьезные отношения. Я никогда не была одна. В средних классах у меня был Пелле, в старших – Йоахим, после школы – Андреас. Я постоянно искала защиту, стремилась обрести чувство надежности. Возможно потому, что мне это нравилось, но также потому, что я никогда не отваживалась попробовать нечто другое.
Хотя Данне был особенным. Я любила его. Пусть даже после трех лет отношений мы уже не так часто занимались сексом и не засыпали друг друга подарками, как это было вначале. И, пожалуй, мне следовало больше времени уделять своему внешнему виду, а не выглядеть как ходячая реклама домашних халатов от «Хемтекс».
Но ведь я
Я ворочаюсь в постели. Потом откидываю одеяло в сторону, стремясь дать телу долгожданную прохладу, словно это умирающий от жажды цветок в пустыне. Зажмуриваюсь. Как же жарко. Вдох, выдох.
Я в ужасе сажусь на постели. Ну, настолько, насколько позволяет мне низкий потолок. Подтягиваю к себе ноутбук, и голубой свет ослепляет меня, словно молния, когда я открываю крышку.
Не только мысли о Данне мешают мне уснуть. Есть еще мысли о ней. Она как зудящая рана. Я не в состоянии выбросить из головы случившееся, и больше всего меня мучает вопрос: почему это случилось с ней? Я набираю ее имя в гугл-поиске.
Довольно много результатов. Куча фоток. Где-то фрекен Аксен старше, где-то моложе и почти везде очень красивая. На некоторых снимках Каролина с подружками, которые выглядят почти так же, как и она сама. Вот еще фотографии, где она на премьере последнего фильма про Джеймса Бонда в компании мужчины с седыми волосами. А он ничего так, стильный. Спортивная фигура, лет пятьдесят на вид. «Людвиг Аксен с дочерью Каролиной» – гласит надпись под снимком.
Я открыла в браузере новое окно и ввела в строку поиска «Людвиг Аксен». Имя этого мужчины встречается почти так же часто, как и имя его дочери. Есть даже заметки о нем в газетах «Афтонбладет» и «Экспрессен». Я щелкнула по одной из них, и довольно скоро мне стало ясно, почему его имя так часто встречается в «Гугле».
