Я покачала головой и откинулась головой на спинку дивана.
– Да? А зачем нам о нем говорить?
– А почему бы и не поговорить? Я думал об этом по дороге сюда, на этом жутком пароме, на котором так ужасно укачивает. Нет, в самом деле, сколько лет этой посудине? Да еще в голову все время лезли мысли про «Эстонию». Не приведи господь искупаться в шведской воде летом, это все равно что крещение в проруби. Ну, ты знаешь, это когда…
– Закке! Сосредоточься.
– Прости. Но как бы то ни было, по дороге сюда я думал о красавце-полицейском.
– С чего бы это?
– Потому что я считаю, что это именно то, что тебе сейчас нужно. Роман с аппетитным полицейским.
– Но ты его даже не видел.
– Еще как видел. В моих фантазиях. У меня в голове целый календарь с его сезонными снимками. Видела бы ты август – ВАУ!
Я рассмеялась и провела руками по своим немытым волосам. И внезапно меня посетило странное чувство, что Адам стоит за нашими спинами и слышит все, о чем мы здесь болтаем.
– И с какой стати мне понадобился полицейский?
– Потому что у тебя был Данне. Не будем о нем плохо, ты знаешь, я его любил…
– Ты его ненавидел.
– Да, пожалуй, это чуть ближе к правде. Но как бы то ни было, теперь с ним покончено. И я вовсе не имею в виду, что тебе сломя голову надо бросаться навстречу новым отношениям. НАОБОРОТ. Ты теперь сама по себе, впервые за долгое время. Такое нужно беречь. А то оглянуться не успеешь, как у тебя на диване уже валяется мужик с пивом.
Я сонно кивнула, пытаясь представить себе свое будущее.
Какое-то время мы сидим молча. Наслаждаясь вином и слушая крики чаек, прилетевших с моря. Их хриплый смех эхом отдается в июньской ночи.
– Так что ты, собственно говоря, предлагаешь? – спрашиваю я наконец.
– Ночь с полицейским. Это все, что я предлагаю. Думаю, это пойдет тебе на пользу. Тебе пора заново испытать захватывающее чувство любви. Снова почувствовать себя женщиной.
Я делаю глубокий вдох. И думаю об Адаме. Об этом широкоплечем мужчине в костюме. Каково это – провести ночь рядом с ним? Но я не могу об этом думать. Во всяком случае, не сейчас, когда Закке сидит рядом. Я вздыхаю.
– Похоже, у него есть девушка, Закке.
– Ты о ком?
– Об Адаме. Ты же о полицейском говоришь.
Мой приятель, кажется, растерялся.
– Откуда ты знаешь?
Я думаю о Рози и о нашем с ней разговоре чуть раньше вечером. Сабина. Разумеется, не один только Закке мечтает о мужественных полицейских. Таких много наберется.
– Его мама мне сказала.
Закке молчит. Разочарование стекает с его лица словно разбитое яйцо. Я хватаю графин с вином и в качестве утешения наполняю его бокал.
– Ясно, – произносит он наконец.
– Угу, – отзываюсь я.
– Может, тогда на острове найдется какой-нибудь пожарный? Я могу уронить свечу!
Десять лет назад
Лето пришло за одну ночь. Весной шел снег, потом дождь. Ветрено. Промозгло. И даже в июне было на удивление холодно. Но потом, словно щекочущая нос пыльца, по всему архипелагу прокатилась волна тепла и за два дня до праздника летнего солнцестояния Буллхольмен превратился в экзотический рай. Нагретые солнцем скалы обжигают босые ноги, и всем детям велено надеть панамки.
На лужайке за гаванью рядом с футбольным полем сидит Янна. Ей девять лет, и на ней панамки нет. Она уже слишком большая для этого. В руке у Янны палочка. Янна водит ею по нагретой солнцем траве, ерошит сломанные травинки, касается божьей коровки, но вреда ей не причиняет.
Это ее первое лето на Буллхольмене. И она пока ничего не знает об острове. Ну просто ничегошеньки. Приехать сюда захотела ее мама. И Янна не осмелилась спросить почему. Девятилеткам вообще полагается помалкивать.
Ночуют они в туристическом пансионате на берегу чуть поодаль. Там не слишком-то уютно. Но Янне не привыкать. Гуляя целыми днями по округе, она тайком поглядывает на красивые яхты, покачивающиеся у пристани, прекрасно понимая, как мало у нее общего с людьми, которые на них приплыли.
В комнате, где они живут, пахнет плесенью. Постельные простыни все в пятнах. И воняют машинным маслом. Но так везде, куда бы Янна ни приехала со своей матерью.
