Третий роман из четырех, завершающих цикл «Король-Демон».
Солнечные блики играли на зеленых океанских волнах, и казалось, что вода должна быть по-летнему теплой, но здесь, в открытом море, жары не чувствовалось. Сырой соленый ветерок нес прохладу, морщил гладкие бока волн, срывал с гребней пену… и надувал паруса «Одады». Барка, переваливаясь на пологих валах, двигалась вдоль берега, где поросшие серым вереском дюны — словно застывшее море, словно продолжение океанского простора. После того, как Лотрик выкрикнул в лицо бывшему сеньору слова о сыне, сразу сделалось тихо. И плеск волн в сырые склизкие борта стал глуше, и парус перестал хлопать под порывами ветра, и даже чайки, пронзительно горланившие над головой, вдруг исчезли, разлетелись в стороны… и, тем более, тише стало на палубе — все, кто плыл на «Одаде» примолкли и, будто по команде, отвернулись. Как если бы всех разом заинтересовала игра солнечных бликов в зеленых волнах и серый пейзаж по правому борту. Моряки и пассажиры замерли, воцарилось молчание. Время тянулось, безмолвное и серое, как дюны на легонтском берегу…
Наконец тишину нарушил Лотрик — шкипер звучно рыгнул, выдыхая кислые пивные пары. Потом покачнулся и взялся за поручень, чтоб устоять на ногах. Ожидая неминуемой смерти, он успел выдуть изрядное количество хмельного напитка, и теперь его наконец-то разобрало.
Карикан уставился на бывшего оруженосца, как будто хотел прочесть в мутных глазах что-то, чего шкипер не произнес вслух. Кулаки графа Геведского то сжимались так, что белели костяшки пальцев, то медленно разжимались. Лотрик отвел взгляд.
— У меня есть сын.
Фраза прозвучала не вопросительно, Счастливчик просто произнес вслух то, что вертелось в голове. Он верил и не верил.
— У меня есть сын. Сейчас ему двадцать с небольшим… двадцать три?.. Двадцать два?
— А мне почем знать, — буркнул Корель и снова рыгнул. Шкипера качнуло, хотя волнение моря было вовсе не сильным. Лотрик переступил тяжелыми башмаками, грязные доски скрипнули под ним. — В Ливде он живет, в том самом домике, который я твоей жене купил.
— У меня есть сын.
— Все мы божьи пасынки, — вдруг звонко отчеканил Аньг и улыбнулся.
Карикан смерил блондина задумчивым взглядом и обернулся к демону.
— Ваше величество, мне необходимо в Ливду.
— Величество? — Лотрик стал наливаться багровым румянцем. — Эй, во что вы меня втравили? Величество? Этот чародей — величество? Опять какая-то тайна! Ну все… Теперь вы меня точно убьете…
— Но, скорей всего, не сразу, — ухмыльнувшись, успокоил Ингви. — А ты что, собирался жить вечно?
— Величество… — Шкипер сполз на палубу и привалился к лееру, стоптанные грязные каблуки его обувки прочертил длинные полосы в грязи, покрывающей настил. — Ох, Гилфинг, убереги…
— Молись лучше Гангмару, — покровительственным тоном посоветовала Ннаонна, — скорей поможет. Проверено.
— Ох, барышня, — забеспокоился Тонвер, — не дело ты, прошу прощения, молвила. Не всегда следует искать быстрой выгоды. Гангмар-то проклятый непременно обманывает, не к добру его милости! Блаженные подвижники, с коих пример берем — те лишь Пресветлого молили о заступничестве, за то им и милость его выходила. И в конце концов — достойная награда…
— Ага, особливо мученикам, — поддакнул Дунт.
Лотрик ошалело переводил взгляд с одного болтуна на другого, он уже ничего не соображал. Наконец опустил голову и длинно, с подвыванием, вздохнул…
— Эк, слышь-ка, его развезло, бедолагу, — засуетился Никлис. — Гляди, и на ногах не стоит! Пойду-ка проверю, есть ли еще пиво на этой посудине. Если есть, шкиперу боле наливать не станем, плохо ему от пива-то. Приберу остаток, слышь-ка, от греха, не то совсем от пива расхворается, бедняга.
Лотриковы моряки держались в стороне и не решались вставить и слово, чтобы не привлекать к себе внимания опасных пассажиров. Только кормчий, стоявший на крыше надстройки на юте, и потому избегший участия в разговоре, крикнул неразборчивую фразу.
— Чего? — спросил Никлис.
— Он говорит, Семь Башен показались, — пояснил моряк в грязной рубахе — и тут же юркнул за спины приятелей.
Все оглянулись — вдалеке над ровными грядами дюн горбились неровные очертания разрушенных укреплений. Отсюда было невозможно определить, семь ли башен высятся над берегом, или иное число. Путешественники уже знали, что и приблизившись к руинам, невозможно будет счесть, но Ннаонна принялась считать, громко называя:
— Раз, два… три? Или это вторая так развалилась неровно? Ну, пусть три… четыре…
Все, кто был на палубе, невольно вглядывались в темный силуэт, считая башни вслед за девушкой.
— У меня есть сын…
Одному лишь Кари не было дела до крепости Черного Ворона Меннегерна.
Ветер сменил направление, и кормчий переложил руль, забирая круче к берегу. В борт «Одады» ударила волна, ворох брызг взметнулся над палубой и окатил сидящего Кореля. Шкипер засопел, утер мокрое лицо рукавом и тяжело поднялся.
