Взялась наша Ассоциация за это дело. Ведь выеденного яйца не стоит. В Америке подали бы в суд и выиграли дело. Мало того: надо наградить экипаж за четкие действия, компенсировать ему издержки за нервотрепку и за упущенные рейсы, пока там с ними разбирались. А главное – найти и обнародовать причину, принять меры, чтобы не повторилось, а уж потом наказать виновных, а заодно и инспектора, за некомпетентность.
А пока Система молотит людей своими шестеренками, как и раньше.
Надо бы как-то и за грибами съездить. Хотя до конца месяца у меня еще 6 рейсов, все с ночевкой, и только проклятый ночной Комсомольск с разворотом.
Но все равно, найду пару дней. Август – месяц заготовок. Погреб забит соленьями-вареньями; вот еще грибов бы насолить, груздей, да опят нажарить в масле и закатать. Масла топленого 8 банок 3-литровых хранится в погребе, и растительного 4 банки тож.
Господи, неужели этим занята голова пилота в цивилизованной стране?
Но я все-таки все делаю своими руками. И ягоды, и грибы, и огурцы в теплице, – все своими руками.
Те, у кого ничего нет, большею частью – лентяи. Но ноют, что умирают с голоду в собственной стране: мол, мало платят.
Так хоть воруйте же, но живите, раз уж у нас страна воров. Тащите в дом, что плохо лежит (а лежит у нас всего везде, только бери), копайте нелегально погреба, стройте гаражи, потом все равно узаконят, ну, оштрафуют на копейки, – но работайте!
В Сибири, кто работает, кто пашет, тот с голоду никогда не умрет. Я хоть и за деньги летаю, но основа жизни все-таки – то, что руками сделаю.
На хлеб у всех есть, хлеб дешев. Но картошку сажать надо всем. Кто рыбачит, пусть рыбу солит. Кто огородник, пусть продает продукты своего труда – за деньги, по бартеру – но пусть трудится! Такое время, такой век. И не надо уповать на магазины, там скоро ничего не будет. Это объективно: страна катится, и еще 20 лет будет катиться вниз, и выживет лишь тот, кто сумеет организовать натуральное хозяйство.
Вот ведро брусники я куплю. А то – обменяю на опять же свою облепиху. Бартер. Может быть, зимой придется менять банку огурцов на кусок сала, обменяю. Только надо солить, и варить, и забивать погреб, забивать и забивать, доверху.
Я, наверное, смешон в своем мышином самодовольстве. Но, черт возьми, как все-таки приятно закатывать и ставить в ряд банки с плодами своего труда: сам добыл, сам приготовил, независим!
И умереть с голоду? А еще ж и мяса я всегда по любой цене возьму на рынке, и сала насолю сам.
Нет, жить можно. И я, поглядывая на ряд остывающих банок, думаю: да пошли вы все в задницу, с какой-то там политикой, бездельники!
А в гараже сохнут рядочками три десятка веников, заготовленных в самую пору. И сейчас, перед Симферополем, схожу в баньку, потом посплю пару часов – и на вылет. За рулон денег. Хапуга.
14.08. Так я и сделал, и было хорошо. И рейс удался, хотя в ночь, да после баньки, и чуток поспавши, все равно клонило в сон. Но это мелочи.
Новый второй пилот, случайно, на рейс. Как у всех молодых с Як-40, плавает тангаж. Ну, поработали. Три посадки его, одна моя. Тянул, тянул, еле додрал ее на последних углах атаки, вроде и без скорости, но терпимо.
Опять по пути домой заскочил на дачу, опять ведро огурчиков, опять солю.
16.08. Ночь. Из Москвы. От Колпашева грозы; Витя нервничал. Он как-то признался мне, что стал побаиваться гроз: пару раз вскакивал с другими командирами. А тут еще дали ему внезапно путевку на курорт; крайний рейс перед отпуском, хотелось без эксцессов… Короче, была суета, было страшно делово, дергался из рук в руки издыхающий локатор, выключался в кабине свет, воспаленные глаза впивались в темный, подмигивающий зарницами горизонт; а тут еще встречный борт напугал рассказом о грозе дома…
Я читал «Хождение по мукам», а Витя все нервничал. Я готовился к сложной посадке, но еще час впереди, не перегореть бы. Давали грозу с дождем, ветер до 15 м/сек, фары у нас слабые, посадка на мокрый асфальтобетон… Я запел песенку и предложил Вите что-то отвлекающее по локатору. И снова за книгу. Еще не горит.
Потрясло нас чуть на 5400, выскочили на 3000 визуально; остальное было делом техники. Гроза ушла. Посадка мне удалась, долго катились без тормозов по длинной полосе, потом чуть притормозил; зарулили: глядь – снесли колесо, новенькое, все корды снесли. Это автомат юза, я тут ни при чем, такое уже не раз бывало.
Может быть, в связи с отпуском штурмана и нам чуть пораньше выгорит отпуск? Хотя я не устал еще. Ну да впереди еще Комсомольск, и не только.
17.08. Принято графа де Сент-Экзюпери считать великим современным гуманистом, писателем-летчиком, и преклоняться перед ним.
Он как-то умел охватывать взглядом все человечество и как-то чувствовал себя частицей целого, сопричастным к общему, и пр., и пр.
Ну, а я, прожив почти полвека, так и не прочувствовал. Сопричастным себя. Частицей.
