Эдит Уортон – знаменитая американская писательница, обладательница Пулицеровской премии, трижды номинантка на Нобелевскую премию по литературе, а также кавалер французского ордена Почетного легиона.Ее имя широко известно читателям благодаря великолепным романам «Эпоха невинности», «Итан Фром», «В лучах мерцающей луны», «В доме веселья» и многим другим. «Эпоха невинности» была экранизирована Мартином Скорсезе, одним из лучших голливудских режиссеров, а главные роли исполнили трижды оскароносный Дэниел Дэй-Льюис и блистательная Мишель Пфайффер.«Лето» – одно из лучших произведений начала ХХ века. История девятнадцатилетней девушки Черити, несмотря на осуждение, отважившейся на любовную связь вне брака.Роман публикуется на русском языке впервые.
Из дома адвоката Ройалла в конце единственной улицы поселка Норт-Дормер вышла девушка и остановилась на крыльце.
Едва перевалило за полдень, и по-весеннему прозрачное июньское небо струило серебристый свет на крыши, деревенские пастбища и рощицы вдали. Легкий ветерок над холмами подгонял пухлые белые облачка, и их тени неторопливо плыли по полям и грунтовой дороге, что в черте Норт-Дормера обретала звание улицы. Поселок располагался на возвышенности и не мог похвастаться тенистыми уголками, обычными для уютных долин Новой Англии. На всем протяжении улицы от дома Ройалла до другого конца, где она поднималась к церкви и огибала кладбище, окруженное стеной из темных канадских сосен, тень на дорогу отбрасывали лишь декоративные ели у ворот мисс Хэтчерд и плакучие ивы возле утиного пруда.
Шаловливый июньский ветерок встряхнул траурную бахрому елей, сорвал соломенную шляпу с головы какого-то прохожего и зашвырнул в пруд, на самую середину. Пока хозяин шляпы выуживал ее из воды, девушка на крыльце успела заметить, что он не из местных, одет по городской моде и от души хохочет над своим злоключением, как и полагается молодым и беззаботным.
Отступив с крыльца назад в прихожую, девушка притворилась, что ищет ключ, который давно оттягивал ей карман. Она бросила придирчивый взгляд в узкое позеленевшее зеркало, увенчанное золоченым орлом, и в тысячный раз пожелала иметь такие же ясные голубые глаза, как у Аннабель Балч, которая время от времени приезжала на недельку из Спрингфилда навестить старую мисс Хэтчерд. Поправила поля шляпки, обрамляющие маленькое смуглое лицо, и снова шагнула на солнечный свет.
– Как я все это ненавижу! – пробормотала она.
Ворота Хэтчердов уже закрылись за незнакомцем, и улица опять была только в ее распоряжении. Норт-Дормер никогда не бывал многолюдным, а в три часа пополудни в июне трудоспособные мужчины работали на полях или в лесу, пока их жены тянули извечную лямку домашней рутины.
Девушка шла по улице, вращая на пальце ключ, и рассматривала знакомые окрестности с непривычным интересом, вызванным случайной встречей. Интересно, как выглядит Норт-Дормер в глазах приезжих? Сама она жила здесь с пяти лет и долгое время полагала, что для мира Норт-Дормер кое-что значит, однако год назад новый священник епископальной церкви в Хэпберне, который два раза в месяц, если состояние дорог позволяло, приезжал вести службу в местной церкви, предложил в припадке миссионерского рвения свозить дормерскую молодежь в Неттлтон на лекцию о Святой земле. Десяток юношей и девушек – воплощенное будущее Норт-Дормера – набились в фермерский фургон, перебрались в нем через холмы в Хэпберн и погрузились в пригородный поезд до Неттлтона.
В тот невероятный день Черити Ройалл в первый и единственный раз в жизни проехалась по железной дороге, полюбовалась застекленными витринами, отведала кокосового торта и послушала невразумительные пояснения лектора, не будь которых, картины бы ей даже понравились. То путешествие открыло Черити глаза на убогость Норт-Дормера и пробудило жажду знаний, которую она прежде никогда не испытывала, несмотря на должность хранителя местной библиотеки.
На месяц или два девушка погрузилась в лихорадочное и беспорядочное чтение пыльных томов из Мемориальной библиотеки Хэтчерда. Затем неттлтонские впечатления стали тускнеть, и оказалось легче признать Норт-Дормер вполне пристойным местечком, чем продолжать чтение.
Однако встреча с незнакомцем воскресила воспоминания о Неттлтоне, и Норт-Дормер сжался до своих подлинных размеров. Черити прошлась взглядом по улице от вылинявшего бурого дома Ройалла до белых стен церкви и безжалостно оценила увиденное. Глухое селение на холмах, продутое ветрами и прокаленное солнцем, вдали от железнодорожной станции, трамвая, телеграфа и всего, что связывает людей друг с другом в современном обществе. Ни магазинов, ни театров, ни лекционных залов, ни делового центра; только лишь церковь, где служат каждое второе воскресенье, если дорога позволяет, да библиотека с новинками двадцатилетней давности и старьем, тихо гниющим на волглых полках. Тем не менее Черити Ройалл вечно твердили, что она должна расценивать свою жизнь в поселке как милость судьбы и по сравнению с местом, откуда она родом, Норт-Дормер – подлинный светоч цивилизации. Даже мисс Хэтчерд сказала ей однажды в трудную минуту: «Дитя мое, не забывай, что именно мистер Роайлл принес тебя с Горы и принял в свой дом».
