— Ну что, выпила-таки свою рюмочку? — приветствовал он меня как-то раз, когда мы только садились в машину.
Взрослые дежурно похихикали, у меня же свет померк перед глазами.
— Вот гнида, — тихо сказала бабушка. Я благодарно привалилась к ее боку: только она разделяла мои чувства к этому человеку. — Садись ко мне на колени, — решила бабушка. — Не смотри в окно, а только на дорогу: когда мельтешит, вот тогда и накрывает.
И крепко обхватила меня вокруг живота. И вроде все пошло неплохо, но эта гнида решил добить меня до конца и шутил не останавливаясь:
— Если ты такая слабачка, брось ты пить водку, сколько раз тебе говорить!
В ушах зашумело.
— А то, знаешь, салон только вчера почистили, так ты мне его не запачкай!
Чтоб ты сдох.
— Старым пьяницам вообще нужно больше ходить пешком, а не на машинах разъезжать!
— Бук-к-кхруэ-э, — жалобно крякнула я.
— Стой! Останови машину, чтоб у тебя язык отсох! — рассвирепела бабушка.
Минут десять я хватала ртом воздух и наводила фокус в глазах. Ослабленным зрением я уловила, что неподалеку компания молодых людей с шикарной блондинкой разводили костер на шашлыки.
Кроме того, из окон окрестных домов торчали любопытные головы.
— Эмзара!!! Эмзара!! Эмзара! — звал кого-то парень через забор. — Эмза-а-а-а-а-ар!.. Бичо! Эмзара![13]
Конечно, они все без исключения с интересом за мной понаблюдали, и в отместку я придумала для Отара самые чудовищные муки.
— Вам не помочь? — вежливо крикнула компания с блондинкой (та молчала и улыбалась).
Бабушка милейшим образом отказалась и заслонила меня собой.
— Уыэ, — оттенок моего лица сравнялся с окружающей флорой.
— Где они иностранку подобрали? — завистливо сказал Отар.
— Помолчи при ребенке, — сурово оборвала его бабушка.
Я вынырнула из омута и отчаянно задышала.
— Эмзара!!! Эмзара!! Эмзара! — надрывался парень. — Эмза-а-а-а-а-ар!.. Бичо! Эмзара!
— Кесь кё се «эмзарА»? — громко спросила блондинка, повернувшись к компании.
Дядя, специалист по французскому языку, согнулся в талии. Часть компании полегла в костер, а парень недоуменно косился на них и явно искал, что их так развеселило.
Блондинка растерянно хлопала глазами и по-птичьи наклоняла голову: какое интересное чувство юмора у грузин, думала она, их так веселит блюющая девочка!
— Молодежь, — плюнул Отар и сел за руль.
— Ложись и закрой глаза, может, полегчает, — погладила меня бабушка по лицу. Я послушно положила ей голову на колени. Из-за этого мерзавца придется пропустить крепость Петры!
— Я вообще не понимаю, почему нельзя поменять водителя? — возмущалась бабушка позже. — Он подлец, и ребенок это чувствует!
— Мама, — мягко возразил дядя. — Не вмешивайся, куда тебя не просят. Как можно так относиться к подчиненным? Он хороший работник, а остальное нас не касается.
— Хороший, — буркнула бабушка. — У хорошего шофера ребенка бы не укачивало!
— Ну привет, — рассердился дядя. — Это от индивидуальной слабости вестибулярного аппарата, а не от Отара! Надо тренироваться, а не ждать, пока само пройдет. Ее же в автобусах тоже укачивает?
— В автобусах и меня укачивает, — не растерялась бабушка. — А тут — «Волга»! Аппаратом мне тут не прикрывайтесь, он — подлец, вспомнишь мои слова!
Дядя поправил очки и выдохнул.
— Мамочка, ты всегда была такая добрая, но если на кого-то мушку навела — прощай! Я тебя очень люблю. А с тобой мы йогой позанимаемся! — сказал он мне напоследок.
Дяди я робела, поэтому кивнула без лишних возражений.
— Ох, как этот подлец Отар мне нервы портит, — шептались мы с бабушкой перед сном. — Ну почему никто не видит, что он противный?!
Спустя пару лет в один прекрасный день наши с бабушкой предсказания сбылись.
— Кошмар какой, — качая головой, морщился дядя, придя с работы. — Этот недочеловек сбежал с сестрой своей жены! Чтоб духу его не было у меня! Аморальное существо, подонок! Соблазнить молодую глупую девчонку — и кого?! Сестру жены! Это же инцест!
Мы с бабушкой сияли как начищенные медные тазы.
— Ребенок предсказал это много лет назад, между прочим! — торжествующе провозгласила бабушка.
— А вы мне не верили! — подхватила я.
— Как можно радоваться чужому несчастью? — возмутилась семья.
— Мы не радуемся чужому несчастью, — хором отвергли мы обвинения, — только радуемся, что оказались правы!
Семья со смешанным чувством удивления и раздражения сказала про нас:
— На них посмотрите — братаны!
Школу я невзлюбила задолго до ее появления в моей жизни.
Возможно, я перенесла на нее острое и неубиваемое раздражение от садика: хуже места в мире быть не могло.
Зачем нужен садик, до сих пор не понимаю: чужие неприятные дети, крикливая нянечка и кошмарная еда, а еще там укладывали спать днем. Единственное, что удерживало меня от побега, — воспитательница Римма Артемовна. Она была красивая, как моя кукла Джина: смуглая, зеленоглазая и рыжая.
— У Риммы муж из рейса пришел, опять она работу прогуливает! — сплетничали нянечки.
— Спасибо, дорогая Римма, — растроганно благодарила мама рыжую красотку, — она за три месяца русский выучила, да еще с таким прононсом, что все наши москвичи падают!
