Иногда кажется, что в нас заботливо вмонтирован некий датчик, воздействуя на который при желании, можно в определенный момент, когда мы начинаем о чем-то догадываться, становимся опасно-активными, враз сделать нас безвольными, слабыми и немыми. Подобно тому, как на каждый населенный пункт есть разнарядка на скульптурное изображение вождя мирового пролетариата (от бюстика для поселка городского типа до «скалы» над миллионным городом) – так вот, подобно этой предусмотрительной пунктуальности есть и некая пунктуальная предусмотрительность касательно методов упомянутого обезволивания. В зависимости от интеллектуального уровня (от «стадионных радостей» до пережевывания метаний всероссийского «Бердяя Булгаковича»), в зависимости от степени прозрения и потенциальной общественной активности. И вот самым универсальным (или одним из таковых) средством является миф о забитой России, о «стране варваров». Но к моменту «радикальных лет» мрачная бездонность русских экономических проблем выражалась вот какими показателями.
Данные 1894-го и 1915 года. Средний урожай – два миллиарда пудов и три с половиной миллиарда пудов зерновых. Количество лошадей – соответственно – 31,6 и 52 миллиона голов. Один вывоз яиц давал до 80 миллионов рублей в год, масла – до 70 миллионов. Торговый флот за двадцать лет удвоился. Даже во время мировой войны построено 7 тысяч верст железных дорог. Добыча угля выросла вчетверо, как и хлопковое производство. В то же время 63 процента годового бюджета тратилось на культурные надобности (в Западной Европе эта доля составляла 34 процента). Втрое выросло число студентов и учащихся средних школ, вдвое – учащихся низших школ. К моменту революции в России было 130 тысяч народных школ, в них училось 10 миллионов детей…
Но мы с наслаждением повторяем: Россия отставала в техническом отношении от Англии – в столько-то раз, от Германии – в столько-то раз и т. п. Металл застит нам глаза. Несметные тонны его для нас по-прежнему – альфа и омега всех показателей развития страны. Страны крестьянской, «специализация» которой – воспроизводство и приумножение, так сказать «живой жизни». Той самой, которая вскоре будет по достоинству оценена, но, боюсь, не нами. Свежий безнитратный огурец будет стоить столько же, сколько диктофон на микросхемах… Но наши либералы с головами, от рождения повернутыми на запад, не желают замечать никаких «датчиков», кои невынимаемыми клиньями вогнаны в их бедное сознание.
Да и не укладываются в сознание нашего западника ни русские самобеглые коляски» с первым в мире спидометром (1740-е годы), ни 2500-километровый велосипедный пробег крепостного крестьянина Артамонова в 1801 году (после чего он, Артамонов, крепостным, естественно, быть перестал), не вспоминаются ему ни первые в мире аэросани, ни менделеевский танк, ни первая в мире буровая скважина «на нефть», ни двухсотлетней давности научные способы борьбы с чумой, ни «докучаевские бастионы», защищающие плодородие посевов, давности менее столетней. Стали уже непопулярными даже Ломоносов и Менделеев. Что уж нам тем более до каких-то поморских кочей – современников колумбовых каравелл, – которые были, правда, значительно быстроходнее и обладали большим, чем каравеллы, водоизмещением…
Да, далеко не все крестьяне жили так, как хотелось бы и самому самодержцу. Но ведь они – жили. А потом – миллионов из них не стало. Кто нуждается в доказательстве этого непреложного факта, – тот не нуждается ни в каких доказательствах чего бы то ни было. Они в этом случае – «божья роса», или «с гуся вода».
Почему пересеклись «линии титанов» на нашей земле? При Елизавете творил Ломоносов, при Екатерине Кулибин, пароходы-паровозы-ракеты появились при Александре I, «золотой век русской литературы» совпадает с царствованием «Николая Палкина», расцвет русского искусства – с царствованием «мужиковатого» (с каких это пор стало плохо?) Александра III, крестьянская реформа, высвободившая массу инициативы, – с царствованием Александра II, убитого в день, когда он намеревался подписать русскую конституцию… Убийц мы (мы?) возвели в «пламенных революционеров», жертву – смешали с грязью. Наконец, при «Николае кровавом» Россия переживала невиданный подъем – от количества населения (в его царствование естественный прирост составил 60 миллионов), до уровня научных открытий (Менделеев, Шухов, Сикорский, Зворыкин, Тимошенко, тысячи и тысячи будущих эмигрантов и жертв «красного террора» и голода «во имя светлого будущего всего человечества» – заметьте, не России). А ведь эти открытия в немалой степени определили технический «облик» XX века (вертолеты, телевидение, крекинг нефти). Смех сквозь слезы: фотографии японцев научил русский, которому в Японии недавно поставлен памятник…
