Когда я решился на встречу, вариант с «Изабель» сразу показался мне более привлекательным, прежде всего потому, что, в отличие от «Царства Нептуна», названный салон располагался в относительно малолюдном месте и, в случае чего, там было намного проще обнаружить хвост. Кроме того, после посещения своего парикмахера, Елена Константиновна обычно час, а то и больше, неспешно гуляла по бульвару и Москворецкой набережной или же шла в «Иллюзион», чтобы посмотреть там фильм и попутно продемонстрировать публике новую прическу или очередной наряд.
В понедельник я намеренно приехал к месту своей будущей охоты у Яузских Ворот пораньше и затем битых полтора часа околачивался неподалеку от салона, высматривая среди проезжающих автомобилей знакомую серебристую красавицу Гнединой. К счастью, денёк был прохладным, и не пришлось обливаться потом на солнцепёке.
«Брабус» прикатил на Солянку только без двадцати три, и в течение следующих пяти минут, пока Елена Константиновна парковала машину и затем гордо вышагивала в сторону нежно-голубых витрин «Изабель», я успел убедиться, что она совершенно одна и, что в пределах видимости вокруг неё, нет ни единого подозрительного субъекта.
Следующий период ожидания растянулся на бесконечных два часа, которые я провёл, как на иголках, ежеминутно посматривая через дорогу на мраморное крыльцо с ажурным чугунным козырьком над входом и выглядывая там стройную фигурку в брючном костюме из терракотового крепдешина.
Когда Гнедина, наконец, покинула этот оазис красоты, я уже успел не один раз мысленно побеседовать с ней по самым главным вопросам и теперь тупо разглядывал вывески на соседних зданиях.
Она легко спустилась по ступеням и, мельком глянув по сторонам, направилась к автостоянке, а я пошел тем же курсом по своему тротуару, издали любуясь её грациозностью.
Я окликнул Гнедину вблизи стоянки и, когда женщина оглянулась, подошёл к ней и представился.
Стоило определённых усилий забраться во внутренний карман пиджака, чтобы достать удостоверение, которое я затем протянул банкирской супруге.
Елена Константиновна лишь мельком взглянула на документ, и кивком подтвердила, что вполне удовлетворена этим формальным доказательством моего статуса. Вероятно, мой внешний вид лучше всего убедил её в том, что моя профессия связана с экстремальными ситуациями и, следовательно, я вполне могу быть детективом.
– Я разыскиваю Игоря Ковалёва, – негромко сообщил я, мысленно гадая, какую реакцию вызовет у собеседницы это известие.
Гнедина почти не изменилась в лице, если не считать подобия улыбки, которая на мгновение тронула её красивые, напомаженные губы.
– Меня мало интересует этот человек! – холодно откликнулась она, с вызовом глядя мне в глаза.
Не скажу, что ответ Елены Константиновны меня очень удивил.
– Тем не менее, хотелось бы уточнить у вас некоторые вопросы, – продолжил я, не опуская взгляда.
Размышляя, Гнедина слегка потупилась.
– Можно узнать, кто его разыскивает? – поинтересовалась она через минуту, вероятно, уже приняв решение.
– К сожалению, это тайна моего клиента, – вежливо пояснил я, и Гнедина кивнула.
– Мы не разговаривали с Ковалёвым девять лет, так что вряд ли смогу быть вам полезной! – заявила она, явно полагая, что этот довод отобьёт у меня желание продолжать разговор.
Я её разочаровал.
– Удивительное дело, но все, кто когда-либо знал Игоря Ковалёва, видели его последний раз ещё лет девять назад в Новограде! – громко посетовал я, взмахнув своим тяжелым и ужасно нелепым гипсом. – За эти годы он ни разу не навещал там своих родственников и, ни разу не встречался с армейскими друзьями, с которыми до отъезда в Москву регулярно виделся! Более того, по своему столичному адресу, который Игорь указал при выписке, и который потом мне дали в новоградском паспортном столе, Ковалёв не прожил ни единого дня!!!
Конечно, для усиления эффекта я мог бы сказать ей ещё и про троюродного братца пропавшего Ковалёва, но решил с этим повременить.
– Я видела Игоря нынешним летом. По-моему, двенадцатого июня, – как можно равнодушнее сказала Елена Константиновна, но в эту минуту в её голосе было всё, кроме равнодушия.
После такого признания, моё сердце едва не выпрыгнуло из груди от волнения.
– Как это произошло? – я тоже попытался скрыть свои подлинные эмоции и, в отличие от Гнединой, мне это почти удалось.
Вместо ответа, женщина оглянулась по сторонам и, заметив в начале бульвара несколько свободных лавочек, предложила присесть.
Когда через пару минуту мы удобно устроились на лавке, Елена Константиновна, наконец, ответила на мой вопрос.
– Это было в музее на рериховской выставке, – тихо произнесла она, и мне показалось, что сейчас ей очень трудно говорить.
– Уверены, что не ошиблись?
Гнедина покачала головой.
– Это был Игорь, – сказала она более твердым тоном. – Я знаю!
Мне явно не хватало доказательств её правоты.
– Он сильно изменился? – осторожно спросил я, исподволь наблюдая за тем, как она теребит ремешок своей сумочки.
