Зои не могла вымолвить ни слова, лишь с облегчением всхлипывала. Она протянула к нему руки, с благодарностью укрываясь в его теплых объятиях.
Саймон молчал. Он, как обычно, открыл перед Роуз переднюю дверь машины, а сам сел за руль. Но, сказав, что отвезет ее домой, Саймон больше ничего не произнес, лишь вел «мерседес» по запруженным лондонским улицам.
– Саймон? – осторожно окликнула его Роуз, не в силах выдержать это безмолвие.
Он повернулся к ней, и она заметила по его глазам, что разочарование не прошло. Так он смотрел на Роуз с тех пор, как она во всем призналась ему в ресторане. Словно они были чужие. И от этого было так больно, как она не могла себе представить даже в самых страшных фантазиях. Если бы он хотя бы в чем-то упрекнул ее, Роуз могла бы оправдаться. Но Саймон только заплатил по счету, и они вышли из ресторана.
– Мне очень жаль, – сказала она снова. – Я хотела тебе рассказать об этом, но не знала как. С тобой было так хорошо, но ты говорил, что ты не знаешь, как вести себя с детьми…
– Ах, значит, это я виноват в том, что ты мне соврала? – выпалил он. – В том, что ты не доверяла мне и заставила поверить, что ты совсем другая?
Роуз сглотнула ком в горле.
– А ты захотел бы увидеть меня еще раз, если бы я с самого начала призналась, что у меня трое детей?
Саймон так на нее взглянул, что опасения Роуз подтвердились: она правильно оценила тогда свои шансы.
– Это тебя отпугнуло бы, признайся. Ты просто вычеркнул бы меня из списка и с удовольствием проводил бы время с красивыми, ничем не обремененными «благотворительными» дочками. – Она покачала головой. – А вообще-то я не другая. Я Роуз, живу в Корнуолле и зарабатываю деньги тем, что шью платья по собственным эскизам. Просто я еще и мать ко всему прочему.
– Ко всему прочему? – фыркнул он. – Ты не считаешь, что это основной пункт?
– Конечно, – ответила Роуз. – Но откуда мне было знать, что ты действительно захочешь серьезных отношений? У нас ведь сначала был просто флирт. Я думала, мы проведем несколько дней вместе, а потом каждый пойдет своей дорогой. Я не рассчитывала, что влюблюсь в тебя.
Саймон помрачнел.
– Значит, ты не хотела остаться со мной?
– Нет. Я хотела. И даже очень. Но я не могла представить, что ты легко воспримешь правду, – созналась она и почувствовала, что ее поймали на горячем.
Роуз только сейчас стало ясно: она действительно не принимала во внимание тот факт, что они могут завязать серьезные отношения. Это была красивая мечта, но в ее осуществление не верилось.
– И я оказалась права, – печально добавила она.
Саймон так резко повернул на следующем перекрестке, что Роуз пришлось вцепиться в сиденье, чтобы ее не прижало к двери.
– Проблема прежде всего в том, что ты мне не доверяла. Мы были так близки. Мне казалось, я тебя знаю. Но…
– Но что? – настаивала Роуз, потому что Саймон не закончил фразу.
Он покачал головой.
– Я не так себе это представлял.
Роуз ощутила, как боль, все время сдавливавшая грудь, переросла в бессильную злобу.
Она понимала, что совершила ошибку: нужно было рассказать ему правду. Но проблема заключалась не в этом, а в том, что теперь Саймон больше не желал подпускать ее к себе. Он пошел на попятную, хотя только что уверял Роуз, что будет бороться за их отношения. Но, видимо, лишь на своих условиях, а не на тех, которые она ему предложила.
– Правда? А как же все должно было произойти? – с сарказмом спросила она. – Если бы у меня оказалось двое детей, то все было бы нормально? Или даже один уже слишком напрягает тебя?
– Да, черт возьми, это меня напрягает! – в ярости крикнул Саймон и резко свернул на въезд к особняку. В доме свет не горел, но наружные фонари автоматически зажглись, после того как он остановил машину позади кабриолета.
Когда Саймон снова повернулся к Роуз, его злость прошла, а на лице отразилась беспомощность.
– Разве ты не понимаешь, Роуз? Я думал, что с нами случится нечто особенное. Что-то, чего еще никогда не происходило со мной. Я вдруг даже смог представить, что создам с тобой семью. А потом я узнаю, что у тебя уже есть семья. И как я должен себя чувствовать после этого?
– У меня нет семьи, у меня есть дети, – поправила его Роуз. – Потому что отец бросил их несколько лет назад и уехал в Лондон, развлекаться с другими женщинами, на которых он тратит деньги, которые нужны нам. Конечно, у этих женщин нет детей, которые были бы в тягость. Может, для него так проще. Он может начать все с нуля. Я не могу, и у меня никогда не родилась бы в голове мысль о том, чтобы бросить своих детей. Но, очевидно, за это придется заплатить свою цену: я расстанусь с мужчиной, в которого я впервые после развода серьезно влюбилась. Потому что он не готов смириться с тем фактом, что у меня есть дети. Я такая, какая есть, Саймон: у меня трое детей. И кто их не захочет принять, меня тоже не получит.
Она едва сдерживала слезы, выходя из машины и направляясь к входной двери.
– Роуз, подожди!
Саймон вышел вслед за ней и крепко взял ее за руку, заставив обернуться к нему.
