– Сейчас эти животные кажутся очень спокойными, - говорил СарториИрвраш, - но в древних летописях о них отзываются как о совершенно неукротимых. Только фагоры умели укрощать кайдавов, и только фагоры ездили на них. Но за всю свою жизнь я никогда не видел ни одного фагора верхом на кайдаве, как не видел около фагоров ни одной птицы-коровы. Возможно, летописи здесь что-то приукрашают. Я полжизни потратил на то, чтобы разобрать, где в древних манускриптах правда, а где обычный вымысел.
– Возможно, правда и вымысел идут рука об руку, - мудро заметил Указатель. - Лично я не прочитал за свою жизнь ни строчки, но все же смог составить какое-то мнение. Когда кайдавы приносят потомство, их приходится успокаивать - мы пускаем им вероник в ноздри, совсем немного, две-три затяжки, и этого хватает. Вероник их успокаивает.
Знаете что, уж если вы не можете, как и я, сомкнуть глаз, давайте-ка я расскажу вам одну интересную легенду.
Указатель глубоко вздохнул, готовясь к долгому повествованию.
– Много лет назад мне пришлось вместе с моим учителем побывать по одному делу на востоке, в землях Унндрейда, в самых дебрях Никтрихка. Тамошний край очень сильно отличается от того, что мы сейчас видим вокруг, там мало воздуха и нечем дышать, но люди живут и там.
– На высокогорье меньше болезней, - авторитетно вставил СарториИрвраш.
– Люди в Никтрихке говорят иначе. Они говорят, что Смерть - баба ленивая и редко дает себе труд забираться на гору. Вот что я вам скажу. Рыба там уж очень вкусна. В горах рыбу можно выловить из реки и провезти сотню и больше миль, и она не протухнет. Здесь же выловишь рыбу на рассвете, а к закату Фреира она уже воняет. А в горах рыбу можно сохранять целый год. Запросто. Я говорю про малый год.
Указатель прислонился к боку одного из терпеливых кайдавов и улыбнулся.
– Когда я привык к жизни там, наверху, мне расхотелось спускаться. Конечно, там холодно, особенно по ночам. Зато не бывает дождей. А кроме того, там, на дальнем высокогорье, есть укромные долины и ущелья, где правят только фаги. Там они не такие тихие и смирные, как здесь, внизу. Поймите, там совсем другой мир. Там фаги ездят на кайдавах, скачут на них как ветер, - видел я там и птиц-коров, они сидят на плече у фагов. Сам я считаю, что в горах фаги дожидаются холодов, того времени, когда можно будет спуститься на равнины и захватить города людей. Может быть, снег снова выпадет не скоро, но фаги умеют ждать. Когда Фреир уйдет, придут они.
С интересом и некоторым недоверием кивая Указателю, СарториИрвраш заметил:
– Но там, в горах, на такой высоте, вряд ли может скрываться много фагоров, как вы полагаете? Чем им там кормиться, кроме этой вашей вечно свежей рыбы? Там же совсем мало пищи.
– Это не так. На своих равнинах фаги выращивают зерно - ячмень, прямо у границ снегов. Все, что для этого нужно, это влага. Каждая капля воды и мочи там драгоценность. Высокогорный воздух идет злакам на пользу - фаги снимают урожай раз в три недели.
– Через полтеннера после посева? Невероятно!
– Однако же это так, - ответил Указатель. - Тамошние фагоры честно делят урожай между всеми членами своего племени и никогда не ссорятся, а кроме того, у них нет в ходу денег. Их белые птицы-коровы не хуже орлов гоняют с полей всех прочих пернатых. Я видел это собственными глазами и на совсем небольшой высоте. Знаете, в один прекрасный день я возьму да и вернусь в горы доживать там свой век.
– Если вы не возражаете, я запишу ваш рассказ, - вежливо проговорил СарториИрвраш.
Скрипя пером по бумаге, он вспоминал короля ЯндолАнганола, который так часто разгуливал ночью по пустынным залам дворца.
На смену Мадуре пришло долгое одиночество Хазиза. Два раза путники пересекали бесконечно длинные полосы зелени, протянувшиеся от края до края бледного горизонта подобно живым изгородям самого Бога. Деревья, кустарники, разнообразие цветов прочерчивали длинную линию на лике степи.
– Это есть/будет укт, - сказала Денью Пашаратид, иногда прибегавшая в разговоре к приблизительному переводу принятой в Сиборнале грамматической формы настоящего-продолженного времени. - Такие полосы пересекают весь континент с востока на запад, отмечая маршруты миграции мади.
Среди зарослей укта они видели
В один из дней над степью извивающийся полосой, напоминающей след змеи, пронесся странный, высыхающий прямо на лету, дождь. Фреир стоял в зените, еще выше, чем в Матрассиле, и будь на то воля СарториИрвраша, он путешествовал бы только в сумеречный день, как принято поступать в светских кругах Борлиена, но остальные его спутники, казалось, не обращали внимания на жару.
