Главная, сокровенная часть королевской крепости - ее сердце, если только у крепостей бывает сердце, - задыхалась. Небо над дворцом было тяжелым, хмурым, и часть небесной тяжести, ее следы можно было обнаружить и на земле, в любом углу, на каждом уступе, карнизе и подоконнике, во всех закутках и закоулках, куда забиралось дыхание вулкана Растиджойник и откуда оно уже нипочем не хотело убираться. Лишь закрыв за собой толстую деревянную дверь, а за ней еще одну, король сумел избавиться от пепла.
Спускаясь по винтовой лестнице к подземельям, предназначенным для дворцовых «гостей», он ощущал, как его, словно мокрое одеяло, окутывают холод и влажная тьма.
Король миновал три проходные комнаты. Первая имела наиболее устрашающий вид. В разное время здесь помещались оружейная, караулка, кухня, морг и камера пыток, причем некоторые принадлежности последней все еще были развешаны на стенах. Вторая комната служила спальней, и из обстановки в ней имелся только диван, хотя когда-то здесь тоже была мертвецкая и вообще комната выглядела гораздо более походящей для этой цели. В третьей, последней комнате сидел ВарпалАнганол.
Старый король кутался в сырое одеяло, его ноги покоились на каминной решетке, за которой еле теплилось коптящее пламя. Через редкую оконную решетку под потолком сочился скудный свет, который с трудом разгонял темноту в небольшой части комнаты и позволял различить силуэт сидящего короля и его плешивый череп с кустиками волос.
Такую картину король ЯндолАнганол видел не впервые. Сгорбленная фигура, одеяло на плечах, каминная решетка, стул, каменный пол и даже это полено, вяло тлеющее в сыром воздухе, - все это, казалось, не менялось от века, многие годы. И еще королю казалось, что только здесь, в подземной темнице, он может найти единственный в целом королевстве образчик подлинного терпения.
Кашлянув, словно бы прочищая горло, старый король чуть повернул голову к вошедшему. Выражение лица старика было отстраненно-безумным.
– Это я, Ян.
– Значит, та самая тропка… где играет рыба… Ты…
С огромным трудом старик сумел вырваться из пут собственных мыслей.
– А, это ты, Ян? А где Отец? Который сейчас час?
– Почти четырнадцать, если это все, что ты хочешь у меня узнать.
– Время - такая штука, что ею всегда приходится интересоваться. - ВарпалАнганол издал смешок, который сделал бы честь любому привидению. - Например, в котором часу Борлиен наконец угодит в объятия Фреира, хотелось бы знать?
– Никогда - все это бабьи сказки. Я принес тебе кое-что показать.
– О каких «бабьих сказках» ты говоришь, сынок? Твоя мать давно мертва. Я не видел ее с… или, может быть, я ошибаюсь? Она жива? Я забыл. Здесь холодно, нельзя ли похлопотать, чтобы тут как следует протопили? Как можно жить в таком холодном дворце? Я действительно чую запах паленого или мне кажется?
– Вулкан извергается.
– Ясно. Вулкан. А я-то уж решил, что Фреир наконец до нас добрался. Иногда я придумываю такое… Не хочешь присесть, сынок?
Старик, кряхтя, принялся с трудом подниматься на ноги. ЯндолАнганол, положив отцу руку на плечо, усадил его на место.
– Роба не появился? Ведь он уже родился на свет, верно?
– Не знаю, где он, - по-моему, он просто спятил, с ним невозможно стало договориться.
Старый король сухо хихикнул.
– Ловко придумано. Самое глубокое безумие происходит от особой силы разума, вот что я хочу сказать… Помнишь, как играла в пруду рыба? А Роба… в нем всегда было что-то дикое, необузданное. Сейчас, наверно, он уже почти мужчина. Выходит, его нет во дворце и он тебе не соперник? Конечно, иначе бы ты не был так спокоен. Женить его ты тоже не можешь. Кстати, как ее зовут… Кун? От нее ты тоже избавился?
– Она отправилась в Гравабагалинен.
– Отлично. Хорошо. Мне хотелось надеяться, что ты не станешь убивать ее. А что с моим старым другом Рашвеном? Что Рашвен - жив или мертв? Знаешь, примерно половина времени, если время можно делить на половины, ускользает от меня. Я не знаю, чем ты занимаешься.
– Рашвен бежал. Я уже рассказывал тебе. Моим агентам удалось выйти на его след. Он уплыл в Сиборнал - надеюсь, хоть тут он не прогадал.
Отец и сын замолчали. ЯндолАнганол с негодным ружьем в руках стоял перед отцом, не решаясь прервать несвязное течение его мыслей. Старый король угасал, с каждым днем он сдавал все сильнее.
– Ладно, будем надеяться, что ему удастся полюбоваться на Великое Колесо Харнабхара. Колесо - священный знак сиборнальцев, надеюсь, ты знаешь это?
С огромным трудом, едва не уронив одеяло, ВарпалАнганол умудрился повернуть негнущуюся шею и взглянуть на сына.
– Колесо - их священный символ, вот что я хочу сказать.
– Я знаю.
– Ну говори же со мной и отвечай, когда я спрашиваю… что случилось с тем парнем, с ускутом, с этим, как его?… Пашаратидом? Его удалось изловить?
– Нет, он сбежал и его жена тоже, теннер назад.
Поудобнее устроившись на стуле, старик вздохнул. Его руки под влажным одеялом нервно дрожали.
– Ну? В Матрассиле вообще никого не осталось, так?
Прежде чем ответить, король ЯндолАнганол долго смотрел поверх головы отца, на серый квадрат света.
