Они двинулись по дороге, ведущей от пристани к городку Осоилима. Среди домов туман был не такой густой, а свет на небольшой центральной площади, льющийся из нескольких окон, действовал ободряюще. На площади был народ, — прохлада вечернего бриза, поднявшегося на закате, манила выйти на прогулку. С лотков и с прилавков маленьких лавочек шла бойкая торговля сувенирами и сладостями. На ходу Паллос указал на несколько постоялых дворов, где селились пилигримы и куда он регулярно продавал свой товар, лордриардрийский лед. По его словам выходило, что большую часть покупателей, то есть людей с деньгами, здесь составляли именно пилигримы. Многих из тех, кто считал, что владеть чужой жизнью — большой грех, привлекала сюда давняя традиция, обязывающая каждого хозяина дать свободу своему рабу, будь то человек или фагор.
— Чудно, тащатся в такую даль, чтобы расстаться здесь со своей собственностью, а ведь рабы стоят неплохих денег, — с раздражением заметил Паллос, которого явно удивляла причуда подобных доброхотов.
Подножие Скалы начиналось от самой площади, или лучше сказать, площадь и город ютились к Скале. Тут же на площади находилась знаменитая часовня Свободных Рабов, в которой ледяной капитан купил каждому из своих спутников по свече. Миновав небольшую рощу, они начали восхождение. Заросли талипота покрывали Скалу, и им постоянно приходилось раздвигать жесткую листву. В небе то и дело появлялись всполохи зарниц, которые освещали тропу.
Навстречу им спускались люди, уже побывавшие на вершине Скалы. Сверху и со всех сторон доносились невнятные приглушенные голоса пилигримов. Многие десятилетия назад в камне были вырублены для удобства ступени. Ступенчатая тропинка вилась вокруг камней, перил не было и нужно было проявлять осторожность. Неверный свет свечей освещал путь едва ли на шаг вперед.
— Дьявол, я стал уже стар для таких забав, — пробормотал Мунтрас.
Но мало-помалу они выбрались на ровное место. Это оказалась площадка, в дальнем конце которой, под аркой, стояло одинокое строение — святилище. На самом краю площадки имелся парапет, облокотившись о который можно было видеть торчащие из медленно колышущегося тумана копьевидные вершины густого леса.
Сквозь монотонный шум Такиссы иногда снизу доносились звуки города. Откуда-то была слышна музыка — играли на двухструнном клосе или, вероятнее всего, на биннадурии. Струнному инструменту вторили ритмы барабанов. И всюду в лесу сквозь разрывы тумана можно было различить мигающие огоньки.
— В точности, как говорят, — прошептала Абаз. — «Нет ни одного клочка земли, где можно было бы жить сносно, но нет и ни одного клочка земли, где кто-нибудь, да не жил».
— Истинно правоверные пилигримы бодрствуют всю ночь, чтобы встретить рассвет, — объяснил Билли Мунтрас. — На этих широтах оба солнца восходят круглый год, но у меня на родине это не так.
— Все люди на моей родине, Криллио, очень хорошо образованы и многое знают и умеют, — отозвался Билли, не отпуская талии Абаз. — Например, точно так же как хороший художник может написать портрет, до мелочи повторяющий оригинал, для нас не составляет труда создать видимость имитации реальности при помощи видео, трехмерной голографии и прочих ухищрений. Но результат этого на поверку выходит плачевный — мое поколение начинает сомневаться в существовании реальности, сомневаться в том, что окружающий мир, кроме Аверна, существует вообще. Зачастую под сомнение ставится даже существование Гелликонии. Не знаю, понятно ли я вам объясняю…
— Биллиш, по делам торговым я прошел весь Кампаннлат вдоль и поперек, а до этого я был нищим и бродягой. Я побывал в разных местах, был и далеко на западе, в стране, зовущейся Понипот, что лежит за Рандонаном и в Рададо, там, где кончается земля. Так вот, я был в Понипоте и знаю, что он существует, хотя скажи я об этом кому-нибудь здесь, в Осоилима, мне никто не поверит.
— А где он находится, этот твой мир, Биллиш, этот твой Аверн? — спросила Абаз! — Я слышала, ты говорил, что он находится где-то наверху, над головой? Это, случайно, не он?
— Где?
От горизонта до горизонта небо было удивительно чистым и безоблачным, ясно светили звезды.
— Эта яркая звезда — Ипокрен, газовый гигант. Аверн еще не взошел. Сейчас он, наверно, находится где-то с другой стороны Гелликонии, под нами, и его не видно.
— Под нами! — с коротким смешком воскликнула девушка. — Биллиш, ты просто спятил. Если ты надеешься, что люди тебе когда-нибудь начнут верить, то нужно придерживаться одной истории. Раньше ты говорил другое. Под нами! Это где же — в стране духов, что ли?
— А другой мир, о котором ты говорил, Биллиш, Земля? Можешь ты показать ее нам?
— К сожалению, Земля находится очень далеко от нас и увидеть ее невозможно. Кроме того, Земля ведь не звезда и не светит.
— А как же тогда ты собирался показать нам Аверн?
— Аверн светит отраженным светом. Его поверхность отражает лучи Беталикса и Фреира.
Мунтрас задумался.
— Тогда почему мы не можем видеть Землю? Почему она не отражает лучи Фреира и Беталикса?
