Оставив своих солдат, он бросился к берегу бегом. Четверо носильщиков несли на плечах помост, на котором лежало накрытое белым муслином тело покойной. В налетающем с моря бризе края муслинового савана трепетали. Вокруг тела были насыпаны вороха живых цветов. На берегу у самого прибоя стояла и плакала старуха с темной крупной родинкой на щеке, из которой росли волосы.
Четверо носильщиков занесли помост на борт белого корабля, каравеллы «Священник Ваджабхара», пробитые борта которого были наскоро отремонтированы. Водрузив помост с усопшей под мачтой, четверо носильщиков вернулись на берег.
СкафБар, мажордом королевы, весь в черном, в одиночку поднялся на борт с ярко горящим факелом в руках. Остановившись перед помостом с телом покойной, он низко ей поклонился. Потом опустил факел в кучу сухого плавника, заготовленного на палубе.
Когда огонь охватил почти весь корабль, попутный ветер наконец заставил его отчалить от берега. Дым, стелющийся над водой, напоминал тонкие длинные седые волосы.
Сдернув с головы свой боевой шлем, Пашаратид с силой швырнул его в песок, потом, повернувшись к своим солдатам, яростно закричал им:
— На колени, вы, невежды! Становитесь на колени и молитесь Азоиаксику за душу этой чудесной женщины. Королева умерла, о, королева королев умерла!
Трясясь на гнедом хоксни, возвращающийся в Оттассол к своей жене КараБансити время от времени вдруг начинал улыбаться. Его уловка увенчалась успехом. В который раз он доказал свое хитроумие: атака Пашаратида была отбита без единого выстрела, без единого взмаха мечом. На мизинце левой руки у него красовался подарок королевы — кольцо с камнем цвета морской волны.
Королева бежала из Гравабагалинена всего за несколько часов до появления Пашаратида. Вместе с королевой уехали ее генерал, его сестра — королевская фрейлина, принцесса Татро и несколько верных придворных. Все вместе они направились на север, через плодородные земли к столице Борлиена, Матрассилу.
Где бы на пути королевы и ее спутников ни попадалась деревня, крестьяне и их дети выходили из своих хижин и молили Бога ниспослать удачу королеве МирдемИнггале. Самые беднейшие несли последние крохи, чтобы накормить ее и тех, кто ехал вместе с ней, умоляли сказать, чем еще они могут помочь прекрасной королеве королев.
Сердце королевы разрывалось от признательности, хотя сейчас оно уже было не таким, как раньше. Она думала о том, что возможно, когда все утрясется, она и сможет принять предложение генерала ТолрамКетинета. Когда-нибудь так оно и будет. Но прежде ей необходимо найти своего сына и утешить его, только тогда ее будущее примет более определенные очертания.
А Пашаратид решил разбить на берегу моря лагерь на длительный срок. Не обращая на него никакого внимания, небольшое стадо косуль спустилось на песчаный берег, чтобы попастись у высшей линии прилива.
Погребальный корабль уплыл в море, унося на своем борту тело старой прислужницы, умершей от ран, причиненных ударами порохового бочонка. Пламя от пылающего судна поднималось столбом в небо, а дым стелился, широко расходясь по волнам. Скрип такелажа еще долго звучал в ушах Пашаратида.
Рыдая, он рвал на себе тунику и призывал смерть, которая никак не шла к нему. Тому, о чем он когда-то мечтал, уже никогда не суждено будет сбыться.
Некоторое время вокруг горящего судна кружили морские животные, а потом и они оставили его. Уходя от берега, стая дельфинов устремилась в открытое море, повинуясь только им одним слышимому зову. Их путь лежал к диким просторам водяного покрова Гелликонии, туда, где не проходил еще ни один корабль.
Прошли годы. Постепенно, один за другим, ушли все герои этого неспокойного поколения… Но еще не скоро после того, как королева королев приобщилась к сонму усопших, ее печальная и одухотворенная история, преодолев необозримый простор пространства и времени, наконец была получена ретрансляционными станциями Земли. И все ее страдания, радости, падения и взлеты, добродетели и пороки — все еще раз прошло ровной чередой перед глазами людей Земли.
Что касается Гелликонии, то там память о королеве королев довольно скоро ушла в небытие.
Над головой сиял Т’Сехн-Хрр. Свет луны казался голубым. Даже днем, когда сквозь холодный туман до земли доходило сияние Беталикса, день был окрашен в голубоватые тона.
Фагоры были отлично приспособлены для такого климата. Вокруг царила приятная прохлада. Фагоры высоко держали рога и жили без спешки, без суеты. Центром цивилизации двурогих были горы тропиков и полуостров Пеговин, что в Геспагорате. Друг с другом двурогие давно уже научились уживаться в мире. По мере того как рунты становились молодыми подтелками, а потом достигали и полной зрелости, шерсть их становилась черной, густой и блестящей. Фагоры были невероятно сильны. Они метали грубые копья на сто ярдов, убивая без промаха и наверняка. В бою оружие они применяли редко, только для расправы со стаями полу-животных, пытавшихся проникнуть на территорию их обитания.
