Дверь была у нее за спиной, оставалось сделать всего несколько шагов, а потом – улица и бегом домой, готовить ужин для мужа. И тогда она вновь станет прежней Керри, которую все привыкли видеть в переднике за прилавком. Неряшливая дурнушка, на которую никто, даже муж, не взглянет дважды. А от нынешней Керри, способной заставить идеально сложенного молодого красавца публично объясняться ей в любви, не останется и следа.
– А ты разве сама этого не знаешь, деточка? – удивился Дэниел. – Я думал, что Дэнни уже рассказал тебе и ты прибежала сюда, чтобы поделиться со всеми этой радостью! – Он облокотился на стойку и стал ждать, пока Летти нальет ему пива, – простодушный пожилой человек, которому и в голову не приходило полюбопытствовать, что привело Керри в пивной бар в столь ранний час одну, без мужа. Летти поставила перед ним наполненную кружку, и, ожидая, пока осядет пена, он стал рассказывать: – На след Мэтью вышли Билли и Дейзи. Они обнаружили, что он побывал на старом баркасе Леона – «Дикой рябине». Эта посудина пришвартована где-то в Лающем протоке. Как только Леон узнал об этом, он тотчас туда отправился.
Стараясь не смотреть на Зака, но чувствуя его взгляд, Керри вымучила улыбку.
– Потрясающее событие! Теперь эта надменная старая карга – тетушка Мэтью слегка поостынет. А как она горячилась, доказывая, что его скорее обнаружат на луне, чем на реке! – Она взялась за дверную ручку и решительно произнесла: – Ну я пошла. Пока!
– До свидания, мой бутончик! – кивнул Дэниел, беря в руки кружку, затем он обернулся к Заку и дружелюбно промолвил: – Ну, как идут дела? Потихоньку обживаешься на новом месте? Не думаю, что у тебя возникнут какие-то проблемы. Мы здесь, на площади Магнолий, живем как одна веселая и дружная семья. Верно я говорю, Летти?
Летти истерически хохотнула.
– Это верно, компания подобралась веселая! – сквозь смех проговорила она. – С такой не соскучишься. И новичков у нас принимают приветливо. Пожалуй, порой даже чересчур радушно. – И она вновь залилась язвительным смехом, поглядывая то на Зака, то на Дэниела.
– Значит, вы с ней провели вместе целый день, потому что она была чем-то огорчена? Любопытно, что же огорчило ее до такой степени, чтобы ты был вынужден ее успокаивать и утешать аж до шести вечера? – вопрошала Кристина, снедаемая ревностью и болью. Оставаясь по-прежнему в темно-красной шелковой блузке и белой льняной юбке, в которых участвовала в поисках Мэтью, Кристина стояла посередине безупречно убранной комнаты и жгла мужа яростным взглядом.
Джек запустил пятерню в свою густую темную шевелюру. Ему изрядно надоели участившиеся в последнее время семейные сцены. Объяснить жене, отчего расстроилась Мейвис, он не мог и не хотел. Да и в спальню он поднялся лишь для того, чтобы надеть свежую сорочку перед уходом в клуб. Кристина же, по-видимому, специально последовала за ним, чтобы закатить ему скандал.
– Давай обойдемся без ссор, – с плохо скрытым раздражением промолвил он. – Мне нужно поговорить с Заком о матче, а потом…
– Это все, что тебя волнует, да? – перебила она его с горечью. – У тебя на уме только твой клуб, матчи и деньги, которые можно за них выручить!
Семейная жизнь ей представлялась иначе – прогулки летним вечером по саду, дом, звенящий от детского смеха, мирные беседы. Нынешнее же их совместное существование ей настолько опротивело, что порой хотелось умереть.
Джек истолковал горькие нотки в ее голосе по-своему. Он признавал, что Кристина обладает врожденным вкусом и элегантностью, и даже гордился ее особой манерой держаться, не предполагая, что эти черты станут угрожать их браку. Но сейчас его охватило бешенство.
– А как еще я, по-твоему, должен зарабатывать деньги на содержание семьи? – воскликнул он. – Я ведь не летчик-испытатель, не нейрохирург или профессор университета, а простой парень из юго-западного Лондона. Я не холеный щеголь из среднего класса и не выпускник привилегированной школы! Пойми же это наконец, ради Бога! – Он впервые разговаривал с Кристиной на повышенных тонах, но не собирался извиняться за это. Высокомерное отношение к его работе Джеку осточертело. – Тебе не помешало бы почаще заглядывать в мой спортзал! – в сердцах упрекнул он. – Если бы ты посмотрела, чем, собственно, я занимаюсь, дорогая, то, возможно, твои взгляды бы изменились!
