Мы быстро сдружились. Именно сдружились, ничего больше. Хотя я пытался за ней приударить. Но Нинке каким-то магическим образом удавалось держать меня на расстоянии. Так что я спустя какое-то время и забил на попытки ухаживать за ней. Нам было хорошо и так, без этих глупостей. Я часто бывал в ее большой и неплохо обставленной квартире рядом со знаменитой Бутыркой. Родители подарили на совершеннолетие. Она часто шутила, что сейчас видит из окон своего дома тюрьму, но не дай Бог ей увидеть окна своего дома из здания напротив. Опасаться, судя по количеству выкуриваемой и хранящейся в этой квартире травы – девушке таки имело смысл. И конкретный. Хотя за нее, врать не буду, было кому реально вступиться. Сам как-то однажды наблюдал.
Но отголоски 90-х порой не менее беспощадны, чем сами девяностые. В начале нашего с ней третьего курса ее отца застрелили. Она с мамой, естественно, переехала. Молча. Никого не поставила в известность. Даже меня. Я приходил в универ, а Нинки все не было. И телефон недоступен. Помню, как ходил в деканат, спрашивал, куда Аверьянова пропала. А в ответ сухое и безразличное декановское: «Отчислена она. По собственному».
И все. Тогда я потерял своего, как оказалось, первого и единственного друга. Хотя не первого. Первым была собака. Мой Центурион. Но и тот вскоре умер. Где-то через год. Но он хотя бы от старости. Восемнадцать лет для собаки – срок очень даже приличный.
Алиса вернулась довольно быстро. В руках у нее был довольно увесистый кусок колбасы.
– Родная, я же просил четвертинку, – улыбнулся я.
– Так здесь и так четвертинка, – задорно ответила Алиса. – Ладно, я к Мику. А ты отдыхай, слышишь? Я тебя разбужу, как время к ужину будет. Люблю тебя!
С этими словами Алиса выпорхнула из домика, снова оставив меня одного. Но иногда одиночество – полезно. Даже самому социально-зависимому человеку порой требуется минутка тишины. Я достал Дюшес с сюрпризом. Водку придется пить из горла – стаканчики здесь были не предусмотрены.
– Ну, будем, Семен Владимирович, – я мысленно чокнулся со своим отражением в зеркале на шкафчике Ольги Дмитриевны. И сделал глоток. Я почувствовал, как водка обжигает пищевод, прожигая дорогу через мой недавний обед. Горькая, зараза. Злая. Поморщившись, я как можно скорее закусил все это дело колбасой. Не доводилось еще так, честно говоря.
Интересно, а если мне удастся вернуться в XXI век с Алисой? Насколько сильным потрясением для нее будет такой прыжок? Сможет ли Советская пионерка адаптироваться к моим реалиям? Понятное дело, что ни о каких клубах и прочей подобной поебени речи и идти не может. Но ведь Москва нынешняя… Или правильнее сказать – Москва будущего, не ограничивается одной лишь ночной жизнью. Я, честно сказать, сомневался, что Алисе вообще доводилось бывать в Москве. Тем более для нее это будет шоком – разом оказаться в мире дорогих иномарок, высотных зданий, кучи музеев, выставок. Нужно будет помочь ей с адаптацией. Обязательно свожу ее на Воробьевы горы. Или в Москву-Сити, на самый верхний этаж. Ну или может для начала что попроще – например, мои любимые Патриаршие, где начался величайший роман всех времен и народов – «Мастер и Маргарита». Всегда, кстати, удивлялся – почему Патриаршие? Там ведь в жизни никогда рядом не проходили трамвайные пути. Это скорее относится к Чистым прудам. Почему Булгаков, всегда с картографической точностью описывавший улицы Москвы, счел неважной такую формальность – для меня до сих пор остается загадкой.
Я сделал еще один глоток. Закусил. Нет, пожалуй, хватит. Передумал я напиваться. Вылив оставшееся содержимое бутылки в окно, я все же решил немного поспать.
Алиса действительно разбудила меня незадолго до ужина.
– Ну, ты как себя чувствуешь? – спросила она с такой нежностью в голосе, что не влюбиться снова в нее в этот момент было попросту невозможно.
– Намного лучше. Правда, для полного счастья мне не мешало бы умыться, – я был честен. Чувствовал я себя действительно прекрасно. И мне действительно требовалось слегка привести себя в порядок. Тем более что изо рта у меня немного пахло. Хорошо, что не перегаром. А то было бы неловко.
– Ну, иди тогда умойся, я буду ждать тебя в столовой, – подмигнула Алиса и скрылась из поля зрения.
Хромоты как не бывало. Вот что немного водки все-таки с человеком делают. Хотя, я сомневался, что это было именно из-за водки. В любом случае, главным сейчас было то, что хотя бы та острая боль из ноги исчезла. Наспех умывшись, я резвым шагом пошел в столовую.
Алиса сидела рядом с Мику и Ульянкой. Взяв провиант, я поспешил к ним присоединиться.
– Как поиграли? – спросил я у девочек.
– Ой, Семка, отлично! – затараторила Мику. – Мы очень далеко продвинулись в написании песен, честно-честно! У нас уже готов основной мотив, тебе он точно понравится!
– Я не сомневаюсь, – снисходительно улыбнулся я.
