Этот вопрос, который я услышал тогда в клубе, пронзил мою голову. И то видение с воротами… А ведь я тогда был искренне уверен, что мне Серхио в коньяк наркоты подсыпал. Мог ли я только представить…
– Но зачем? Почему именно так? Почему надо было обязательно закидывать меня непонятно куда и оставить меня одного в растерянности и непонимании без каких-либо подсказок? Неужели нельзя было помочь мне с моими желаниями как-то более… Человеческим образом?
– Семен, – хихикнула мама. – Ты ведь помнишь, как в детстве я читала тебе «Янки при дворе короля Артура»? Разве ты не мечтал тогда о путешествиях во времени?
– Да, но…
– Ну вот видишь, – она мило улыбнулась. – И потом – разве сейчас в Москве ты бы был так счастлив? Неужели тебе ни разу за все это время не показалось, что это место, этот мир, куда ты попал, – идеален для тебя?
– Знаешь, закидывать сюда Димона было совершенно не обязательно, – беззлобно хмыкнул я.
– Я не хотела этого, – лицо у мамы на миг стало печальным. – Поэтому и старалась выйти с тобой на связь. Зубной порошок, яблоко… Я пыталась поговорить с тобой. Этот мир, этот лагерь – он проецирует все самые яркие воспоминания, мечты. Как хорошие, так и плохие. Видимо, поэтому тот мальчик и появился здесь вместе с тобой. Он не был частью моего замысла. Он просто был спроецирован твоим самым худшим воспоминанием. Я не должна была этого допустить, Сем, прости меня…
Мне стало стыдно. Я совершенно не хотел, чтоб мама расстраивалась. Тем более сейчас, в такой момент… Когда я впервые увидел ее спустя около двадцати лет. Такой, которой я ее запомнил. Молодой и счастливой.
– Мам, – я старался вложить в свою интонацию как можно больше любви. – Все в порядке. Я не злюсь. В конце концов, меня это даже немного стимулировало.
Мама слегка улыбнулась. Складывалось ощущение, будто ее улыбка озарила не только остров, но и весь «Совенок». Того и гляди сейчас сбегутся пионеры, посмотреть на таинственное свечение с «Ближнего». Но я понимал, что сейчас здесь только мы.
– А те тени? – спросил я, чувствуя легкий холодок. Эти бесформенные тела, которые бесчувственным механическим голосом повторяют одну и ту же фразу. И так же без каких либо эмоций забирают человека в неизвестность…
– Это всего лишь твои альтернативные исходы событий… – мама слегка нахмурилась, будто подбирая нужные слова. – Это трудно объяснить. Я сама не знаю, как это работает. Есть огромное множество альтернативных реальностей и…
– Ладно, проехали, – я уже чувствовал, что полученная информация будет слишком сложна для восприятия. Я и так уже понял, что все мои представления о мире и устройстве Вселенной за последнюю неделю расшатались до состояния нестабильности рубля, так что я был уверен, что обойдусь и без этих подробностей. – Ты мне лучше скажи… Этот лагерь… Он реален?
– Реален ровно настолько, насколько ты позволишь ему таким быть, – задорно сказала мама.
– Я встретил тут девушку… – неуверенно начал я. – Она именно та, которую я искал всю жизнь. Мам… Мне суждено вернуться назад или нет?
– Ты боишься потерять ее? – спросила она.
Я молча кивнул. В голове всплыли все наши моменты. От знакомства. И ее надменное «Челюсть с пола подними». А мне ведь тогда и в голову не могло прийти, что спустя каких-то три дня мы уже будем увлеченно целоваться в медпункте. До нашего вчерашнего вечера. Полного искренней любви, неподдельной страсти и веры в то, что все у нас будет хорошо.
– Мне не столько важен лагерь, сколько она… Мам, я могу вернуться домой с ней?
– Я не могу тебе этого обещать, – грустно ответила она.
– Пожалуйста! – взмолился я.
– Сема, мальчик мой, не разрывай мне сердце, – казалось, что мама сейчас заплачет. Я взял себя в руки. Нельзя допускать такого.
– Она-то хоть реальна? – с надеждой спросил я.
– Ты правда ее любишь? – спросила мама.
– Безумно, – кивнул я.
– Тогда она будет реальна, просто поверь, – ее голос звучал настолько успокаивающе, что буквально не оставлял мне иного выхода.
Некоторое время мы были в тишине, лишь изредка нарушаемой порывами ветра. У меня было столько вопросов… Но я сомневался, что действительно хочу знать на них ответы. Я и так знал уже слишком много. Казалось, что приоткрой я завесу тайны еще хотя бы на миллиметр, то меня засосет туда, откуда уже окончательно не будет выхода. И что мне будет намного легче, если я просто постараюсь насладиться моментом общения с той, которую любил. И на защиту которой, здесь ли, или в XXI веке, я могу рассчитывать всегда.
– Я так рад тебя видеть, – прошептал я, стараясь сохранить самообладание.
– Я тоже этому рада, мой ангел, – засияла мама. – Наконец-то поговорить с тобой, после стольких лет – это настоящее счастье.
– С этим не поспоришь, – улыбнулся я.
– Как там папа? – как бы невзначай спросила она.
– Как-как, – хмыкнул я. – Весь в бизнесе, занятой. Но твоя фотография на его рабочем столе как стояла, так и стоит. Протирает каждый день. Вспоминает.
– А между вами как, все хорошо? – с небольшой ноткой волнения уточнила мама.
