В солнечные дни я выхожу на прогулку с фотоаппаратом – мы живём недалеко от парков. В мае туристический сезон только начинается. По укромным живописным аллеям изредка бродят пары или такие же одиночки как я. Шумные экскурсионные группы прохаживаются недалеко от дворцов, созерцая строгие линии ландшафта и набираясь знаний в музеях, которые вылетят у них из голов, как только они рассядутся по автобусам. Туристы фотографируются на фоне скульптур, аккуратно постриженных кустов и зацветающих клумб. Они толкаются, улыбаются и суетятся, поэтому я держусь подальше от людных мест.
Забредаю вглубь пейзажного парка, неспешно прогуливаясь по аллеям. Лучи солнца играют в полупрозрачных зелёных листьях, я сажусь на старую деревянную скамейку –сухую и тёплую. Парки в нашем городе огромные, здесь не слышно машин и прочего городского шума, зато воздух наполнен щебетом птиц и лаем собак вдалеке.
Подставляю лицо солнцу и слушаю пение синичек. Они перепархивают с ветки на ветку, подлетают к домику-кормушке, ища лакомство, затем снова скрываются в ветвях. Маленькие жёлтые солнышки. Нахожу остатки семечек в кармане и вытягиваю открытую ладонь перед собой. Синицы здесь доверчивые, они понимают, что означает мой жест. Одна из птичек приземляется на моей ладони – я чувствую её крошечные коготки на лапках – хватает семечку и улетает.
Однажды мы гуляли с сестрой по Петергофскому парку и высматривали белку: я берегла для неё последнюю тыквенную семечку. Поиски были долгими, и вот она, моя пушистая красавица, смешно скачет навстречу. Протягиваю открытую ладонь… и вижу, как семечка улетает от меня в клюве синички – быстроте и чёткости этой кражи позавидовал бы любой карманник.
Улыбаюсь воспоминанию. Ещё одна синичка осмеливается взять угощение с ладони. Постепенно семян почти не остаётся, и я высыпаю их в кормушку. Делаю пару снимков обедающих птиц и бреду дальше.
Вскоре я миную редкий лесок и выхожу к небольшому пруду, окруженному ивами. Зелёный безлюдный берег ещё не зарос сорняками, нет ни мусора, ни следов от кострищ. Подходящее место для пикника или акварельного пейзажа. Но я так давно не рисовала…
Устраиваюсь прямо на траве и захожу в интернет. Вижу новые фотографии в новостях: Денис выложил в сеть несколько фото своего досуга. Всё, что кажется ему хоть чуточку интересным, он выставляет на всеобщее обозрение. Вот он в спортзале, вот на скалодроме, а здесь с приятелями в кафе. Мы не часто общаемся по телефону, но из этих разговоров понятно, что ему нравится на новом месте. Вряд ли его тянет домой.
Звоню узнать как дела, но Денис долго не берёт трубку, и я кладу телефон обратно в рюкзак. Это так на него похоже – не отвечать сразу. Я давно перестала звонить ему на службу, так как разговоры в рабочее время там не приветствовались. Зато одобрялись задержки допоздна. Но не ради работы. Сотрудники с успехом находили повод отметить то переезд, то День Рождения, то покупку нового автомобиля. Отмечались эти события по-взрослому – в такие вечера у мужа часто разряжался телефон, и я до поздней ночи ждала его, не находя себе места от волнения.
Один случай запомнился мне навсегда. Поздним зимним вечером я ждала Дениса с очередного празднования. Морозная темень за окном, тишина, и, наконец, звонок телефона:
– Майя, Денис скоро приедет, я посадил его на такси, – сообщил мне его коллега. – Перезвони мне, когда он будет дома…
Но никто не приехал. Ещё в течение часа я не могла дозвониться ни до мужа, ни до его сослуживцев… Трубку взяла лишь одна из его коллег, но ничем не смогла помочь. Паника накатывала на меня волнами. Куда человек мог деться из такси? Не воспользовался ли водитель состоянием мужа и не высадил ли его в какой-нибудь глуши, предварительно ограбив? Успокойся, Майя, всё в порядке, подожди.
Сколько занимает путь от метро до нашего дома? «Яндекс.Пробки» ответили, что сорок минут. А прошло уже два часа.
Оделась, вышла во двор – глупо, но бездействовать тяжелее.
Замёрзла, вернулась обратно.
Я не хотела тревожить его родителей, но дальше медлить было нельзя. Позвонила им, чтобы сообщить о пропавшем сыне. Они заволновались и пообещали держать в курсе, если что-то узнают… И узнали. Всё это время Денис… спал у бабушки. Ему не хватило денег расплатиться с таксистом, и воспалённый алкоголем мозг привёл его к бабуле. Я позвонила ей:
– Почему вы не сказали, что Денис у вас?
– А почему я должна говорить? У меня и номера твоего нет.
– Почему у вас нет номера?
– А кто ты такая, чтобы он у меня был…
– Ладно. Если я приду, дверь мне откроете?
– Открою, почему нет.
– И на том спасибо.
Когда я пришла к ней, увидела, что Денис спит на диване в зимней куртке. Время приближалось к полуночи.
Разбудив Дениса, я повела его домой, и только на улице дала волю слезам. Я вспоминала, как хорошо ко мне относилась его бабушка поначалу – хвалила за хозяйственность, рассказывала о своей работе, огороде, спрашивала моих советов. И куда всё делось?
Несмотря на всю любовь к внуку, она была вечно недовольна им, осуждая его манеру общаться и плохие отношения с матерью… да и вообще всю его жизнь.
