«Люблю передвигаться сидя», – так я однажды заявила маме, плюхнувшись на сиденье автобуса. Мне было лет шесть и мы ехали к бабушке в деревню. Мама почему-то рассмеялась.
Живописная Карелия встретила нас солнцем и роскошными видами. Мы припарковали машину у входа в горный парк Рускеала, и ребята отправились к кассе за билетами, а я свернула в сувенирную мастерскую. Она оказалась просторной – деревянный одноэтажный домик, множество полок по бревенчатым стенам и молчаливый продавец в углу. Матрёшки и статуэтки меня не привлекали – я искала оберег и верила, что найду, потому что видела подобную вещицу на фото подруги, тоже недавно посетившей это место.
Нужная корзинка с россыпью оберегов нашлась быстро. Ко всем прилагались записки с пояснениями, что обозначает каждый вырезанный символ. Сомневалась я недолго, выбрала «древо жизни» и тут же ощутила душевный подъём.
– Теперь с нами ничего не случится! – пошутила я, когда подбежала к парням, размахивая приобретением. – Он будет нас оберегать! Алиса такой же здесь купила.
– Котёнок, её сувенир не отсюда.
Я непонимающе взглянула на мужа, который прикреплял входной билет-браслет к своему запястью.
– Почему не отсюда?
– Она не в Карелии его купила. На той фотке Музей Сказок из Ярославской области. Держи билет.
Я всё напутала. Подруга недавно ездила в Карелию, и я решила, что её украшение куплено именно здесь. Мне повезло! В других сувенирных лавках ничего похожего не встречала.
Ребят моё смятение не заинтересовало, ровно как и языческий сувенир, к которому они отнеслись более чем прохладно. Возможно потому, что в своей скаутской организации их воспитывали на православии, и Денис вырос религиозным человеком – знал молитвы, выполнял положенные ритуалы в храмах – в общем, верил. Спрятав свою покупку в карман, я пошла вслед за ребятами.
Чтобы увидеть каньон во всей красе, нужно было подняться по извилистой дорожке, по обеим сторонам от которой виднелись высокие пирамидки из плоских камней. Они заменяли туристам надпись «я здесь был». Возможно, кто-то ставил камешки друг на друга, загадывая желание или медитируя, а может и верил, что из каменного домика выйдет маленький тролль и подарит удачу, как принято считать в Скандинавии.
Идти пришлось недолго. Очень скоро взору открылась гигантская мраморная чаша, выдолбленная в горном пласте и наполненная водой бирюзового оттенка. Каньон был создан рукотворно: здесь десятилетиями добывался мрамор.
Вид ошеломил меня. Рельеф мраморных стен каньона складывался в удивительный узор, и казалось, будто тёмный камень стекает по белому – куда-то в пещеры. До воды было метров пятьдесят, озеро выглядело глубоким, но местами вода была прозрачной, и я увидела громадные каменные глыбы на дне. На противоположной стороне прогуливались туристы – так далеко, что лиц не различишь. Деревья, растущие по краям каньона, ещё не зазеленели, и я представила, как красиво здесь летом, или осенью, когда краски разнообразней и насыщенней… Но и сейчас пейзаж впечатлял. Я поднесла фотоаппарат к лицу.
– Нас сфотографируй! – велел Денис.
– Хорошо.
Прогулка вокруг каньона заняла немало времени – мы спускались в шахту, поднимались на каменистые валы, фотографировались. Солнце уже клонилось к закату, но путеводитель показывал, что если сойти с тропы, можно увидеть заброшенный мраморно-известковый завод, а ребята не хотели упустить такой шанс.
Пройдя сквозь небольшой лесок, мы заметили кирпичные трубы. Завод стоял глубоко в низине, крутой спуск к которой зарос деревцами и кустарником. Недолго думая, Денис ловко проскользил вниз по земле, легко удерживая равновесие.
Я окинула взглядом расстояние, которое нужно преодолеть. Вдруг сорвусь и скачусь вниз, натыкаясь на кустарник?
– Денис, подожди меня! – позвала я.
– Спускайся, это не страшно, – донеслось откуда-то снизу. Муж уже скрылся в зарослях.
Антон остался со мной:
– Ты не бойся. Тут есть за что зацепиться. Просто ноги аккуратно переставляй и спустишься потихоньку.
Я взглянула на его ботинки – крепкие, толстая подошва, как раз для походов. У Дениса похожая обувь, не чета моим элегантным белым кроссовкам. «Хватит трусить!» – приказала я себе и начала осторожно спускаться. Нога тут же поехала вниз и, присев, я в панике ухватилась за какое-то деревце. В кроссовки сразу забилась земля. Глубоко выдохнув, я двинулась дальше по откосу, не отрываясь от хлипких кустиков. Мне следовало лучше зашнуровать обувь, тогда бы в ней сейчас не катались крошечные камушки…
Антон тоже спустился и дождался меня, готовый в любой момент спешить на помощь. Я вытряхнула землю из обуви, и мы вместе пробрались к заводу. Это было заброшенное в 90-х годах здание с остатками огромных обжиговых печей. Ребята чувствовали себя исследователями, бродя среди обломков и заглядывая в окна.
Спускались сумерки. Я стояла и смотрела снизу на гигантскую, почерневшую от старости трубу завода. Она высилась надо мной в синей тишине – я уже не слышала ребят, исчезнувших где-то в лабиринтах красно-кирпичных стен. Замерев, сжимала в руках свой новоиспечённый оберег.
