— Вадим всегда тебе завидовал, — говорит Лера мрачно. — Тому, что тебе все давалось легко: что ты запросто мог познакомиться с понравившейся девчонкой, что мог на отлично написать контрольную, не готовясь к ней, что, не посещая тренировки, мог выйти на лед или баскетбольную площадку, и стать первой звездой школьного матча. А еще тому, что ты понравился мне.
— Что? — недоуменно спрашиваю я, не в состоянии переварить ее версию событий давнего прошлого.
— Я познакомилась с Вадиком на тренировке по хоккею, — бесцветным голосом говорит девушка, смотря куда-то в сторону, словно окунается в воспоминания. — Я привела туда своего маленького брата, который толком на коньках стоять не мог, и Вадик помог ему — взял под свою опеку, объяснил азы. Поэтому, когда он пригласил меня погулять, я согласилась — я была благодарна ему. И ничего больше.
— И из благодарности ты таскалась с ним почти два месяца? — язвительно уточняю я, не в силах поверить в ее версию произошедшего.
— Дурак! — запальчиво бросает Лера. — Ты так ничего и не понял!
И прежде, чем я успеваю ее остановить, отворачивается от меня и убегает.
— Ну, давайте, ребята, — громко подбадриваю свой отряд, изо всех сил стараясь показать мальчишкам, что я с ними. — Остался последний круг! Поднажмите.
Сегодня после тихого часа мы сдаем спортивные нормативы. Бег, эстафета, прыжки в длину, метание диска, скакалка — результаты каждого человека в отряде идут в общий зачет, согласно которому будут начисляться очки в общую копилку. Несмотря на то, что у девчонок нормативы значительно ниже, мы, как правило, выигрываем по итогу. Но в этом году я уже и не знаю, чего ожидать от других отрядов, поэтому парней готовлю со всей ответственностью. Тут даже секунда и лишний сантиметр могут сыграть ключевую роль.
— Отлично! — сложив ладони в форме рупора, кричу парням, которые в это мгновение пересекают финиш. — Горжусь вами, парни.
— Ты сегодня поразительно активный, — замечает Паша, развалившись на скамейке позади меня. — После завтрака ходил мрачнее тучи, а теперь прямо излучаешь позитив.
— Ну, кому-то же надо быть позитивным и активным, раз ты и Матвей ни на что не годитесь, — парирую я.
— Кстати о нем, не знаешь куда пропал?
— Не знаю, — цежу сквозь зубы, отгоняя тут же возникшие в воображении картины его возможного досуга с Лерой. — И знать не хочу.
— У вас какие-то терки? — удивленно спрашивает Паша.
— Слушай, тему давай сменим?
— Опять из-за хорошенькой вожатой у тебя крышу сносит, что ли? — не унимается приятель. — Мне вчера показалось, что у вас с ней все на мази.
— Между нами ничего нет, — отрезаю я раздраженно.
— Странно, ты же с нее глаз не сводил весь вечер, — Паша разводит руками. — Извини, друг, но это очевидно. И, кстати, не только я заметил.
Стискиваю челюсть, чтобы не дать вырваться наружу смачному ругательству. Не очень приятно осознавать, что я сделал из себя посмешище на глазах стольких людей. Ненавижу это. Ненавижу
— Между нами ничего нет. Точка, — чеканю я, но не удерживаюсь от импульсивного жеста — пинаю носком кроссовка жестяную урну.
— Эй, полегче, — изумленно бормочет Паша, морщась от неприятного грохота. — Как скажешь, бро. Успокойся только.
— Я спокоен, — огрызаюсь я тоном, удаленным от «спокойствия» на миллион световых лет.
Ответом мне служит скептический взгляд, который я игнорирую.
К счастью, Паша больше не лезет ко мне с расспросами и предположениями, поэтому я вновь возвращаюсь к своей миссии на остаток дня — забить на Александрову и Матвея и сосредоточиться на успехах отряда.
Получается у меня паршиво, и из-за этого я злюсь еще сильнее. Что, твою мать, она имела ввиду, когда сказала, что Вадик пытался ее изнасиловать? Он не мог! Они же встречались! Он сам мне говорил. И я его хорошо знаю — он же совершенно безобидный. Или нет?
Да, я не могу вспомнить ни одного раза, чтобы они целовались, но я точно помню, что рука Вадика часто лежала на ее талии, а смотрел он на нее глазами, абсолютно одуревшими от любви. И если ей это все не нравилось, зачем тогда она таскалась с ним все это время? Дикое предположение, что я мог нравиться ей пять лет назад я даже не хочу воспринимать всерьез. Это просто еще одна из ее игр, а с меня хватит. Пусть делает мозг Матвею. Ну, или кому она там еще это делает.
Оставив Пашу чилить на лавочке, иду к Ване, который заносит время забега моих парнишек в специальный журнал.
— Мы в норме? — спрашиваю я у физрука.
— Да. Неплохо пробежали, — подтверждает он. — Скакалку проигрываете.
— Кому?
— Профессиональная тайна, — усмехается Ваня, закрывая перед моим носом журнал. — Узнаешь, когда очки распределим с советом.
Я сейчас так взвинчен, что едва удерживаюсь, чтобы не нагрубить ему. Но тут в поле моего зрения попадает сладкая парочка — Волков идет на стадион вместе с Ларисой. И выглядят они при этом, как Барби и Кен, которые едва могут оторвать друг от друга пластиковые руки и глаза. Издеваются надо мной что ли? Или у них с Александровой шведская семья на троих?