— Теперь ты ляжешь отдохнуть, потому что у тебя была чертовски тяжелая ночь, а завтра мы с тобой обо всем поговорим, — вторя движениям ее языка, я провожу подушечкой большого пальца по ее нижней губе, надавливая в центре.
Она недовольно морщит нос. В глазах вспыхивает и дрожит огонек страсти и разочарования.
— Я совсем не устала.
— Тем лучше. Сохранишь больше сил на завтра, — говорю многозначительно и, обхватив ее за ягодицы, возвращаю обратно на постель.
С обреченным вздохом Лера откидывается на подушку. Я наклоняюсь над ней, помогая устроиться поудобнее. Но не могу сдержаться — протягиваю руку и дотрагиваюсь до ее чудесных волос, мягких и блестящих, струящихся сквозь пальцы.
Девушка вздыхает. Ее ресницы подрагивают, скрывая от меня ее глаза.
— Ты меня очень напугала сегодня, Лера, — говорю я тихо. — Не знаю, что бы я делал, если бы не нашел тебя.
Ее глаза распахиваются, и она встречает мой взгляд.
— Мне жаль.
Мягко улыбнувшись, я касаюсь губами ее лба и шепчу:
— Спи спокойно, принцесса.
Сегодняшняя ночь — первая за долгое время, когда я нормально сплю и, проснувшись на рассвете, не чувствую себя разбитым и утомленным. Не иначе это все чудодейственная сила улыбок и поцелуев Александровой, которыми она так щедро делилась со мной накануне.
На часах шесть утра, я бодр и спокоен, а это верные предпосылки для отличной пробежки. Быстро собравшись, выхожу на крыльцо, полной грудью вдыхая свежий воздух. Но, сделав лишь пару шагов по маршруту, замечаю на своем пути знакомую фигуру в объемной серой толстовке и черном трико. Сердце проваливается в бездну — типичная реакция моего организма на Леру, к которой я начинаю привыкать. И отчего-то по спине прокатывается холодная волна паники.
— Ты чего здесь делаешь в такую рань? Кто тебя отпустил? — рычу я, в два шага сокращая расстояние между нами.
Несмотря на то, что видеть ее мне приятно, я понимаю, что пустынная улица в такую рань — это последнее место, где она должна сейчас находиться.
— Никто не отпускал, — Лера смело встречает мой свирепый взгляд и лукаво улыбается. — Я сбежала. Устала лежать в одиночестве.
Я обхватываю ее предплечья, намереваясь встряхнуть, но стоит мне коснуться ее, как мое возмущение улетучивается — на смену ему приходит странное тепло и желание оберегать.
— Лер, ну что ты несерьезная такая? — уже мягче говорю я. — Врач сказал — нужно отдохнуть.
— Я и отдыхала. Вечера весь день и ночь. Больше не могу, — она разводит руками. — Я отлично себя чувствую, правда.
Уголки ее губ снова приподнимаются в подобии улыбки. Черт возьми, я такой слабак. В который раз убеждаюсь, что злиться на эту девушку я теперь не в состоянии.
— А здесь что делаешь?
— Тебя жду, — отвечает она мгновенно. — Надеялась, что пойдешь бегать.
— Пошел вот, — окончательно растаяв от ее прямоты, бормочу я.
— Не против моей компании? — хитро улыбаясь, спрашивает девушка.
Вместо ответа, я притягиваю ее к себе и звонко целую в губы. Этот поцелуй быстрый и почти дружеский — просто, чтобы обозначить территорию. Позволять себе большее я сейчас не могу — так хочу ее, что боюсь не сдержаться. Мы все-таки в детском лагере, а она все еще пациентка в больничном крыле, пусть и злостно нарушающая постельный режим.
Щеки Леры розовеют, в глазах застывает мечтательное выражение.
— Предупреждаю тебя, я отлично бегаю, — дерзко шепчет она.
— А я отлично догоняю, малышка, — парирую я, ощущая, как в животе пузырится бесшабашная радость.
Пробежка с Лерой — это особый вид удовольствия, с которым я не был знаком ранее. Привычный маршрут в ее компании играет особыми красками: словно и листва зеленее, и небо выше, и даже воздух пахнет особенно. Она бежит со мной в одном темпе, даже не думая отставать, а иногда и вовсе выбивается вперед, позволяя мне любоваться своей аппетитной попой, обтянутой легинсами. Когда мы оказываемся у озера, Александрова останавливается и несколько мгновений жадно хватает ртом воздух, старясь быстро восстановить дыхание.
— А ты не обманывала, когда говорила, что отлично бегаешь, — говорю я, разглядывая ее.
— А я вообще стараюсь не обманывать, — она мягко усмехается. — Так жить проще.
— Правда? — не успеваю сдержать вопрос, за который мне хочется отгрызть себе язык, но Лера будто бы не замечает подтекста.
— Угу, — отвечает она, внезапно хватаясь за край своей толстовки.
Через секунду толстовка летит на поваленное бревно. Туда же приземляются кроссовки и носки. Когда ладони Леры ложатся на талию и начинают скатывать вниз резинку легинсов, я вспоминаю, что должен дышать, и потрясено выдыхаю.
— Ты что делаешь, а?
— Собираюсь искупаться, — она широко улыбается и в следующий миг переступает через штаны, которые темным пятном оседают у ее ног.
— Лера, — говорю я осуждающе, стараясь не пялиться на нее, но это заведомо бессмысленно. От Леры в целомудренных трусиках-шортах и мягком бюстгальтере не оторвать глаз. — Ты же болеешь.
— Давай, Кирилл, — подначивает девчонка, завязывая волосы в узел на макушке. — Долго ждать тебя не буду.