Я не хочу ее отпускать. Возможно, это банальная ревность, но мне физически некомфортно от того, что она уедет, поэтому я продолжаю ее целовать, наслаждаясь тем, с какой готовностью слушается меня ее тело.
— Кирилл, пожалуйста, — в ее голосе звучит мольба, которую я не могу игнорировать.
С тяжелым сердцем я отстраняюсь от нее, но продолжаю держать в объятиях.
— Напишешь мне, когда вернешься? — спрашиваю я, целуя ее в нос.
— Напишу, — отвечает она, ласковым касанием поправляя мои волосы.
Я стараюсь держаться. Не нагнетать обстановку, потому что мы уже все проговорили вчера, но мысль о том, что мне предстоит провести целый день без нее, а она в это время будет в токсичном обществе другого человека, к которому я не испытываю ни капельки доверия, нервирует меня. И все же, я не хочу показывать ей ту борьбу, которая ни на секунду не прекращается у меня внутри. Хочу быть спокойным для нее, чтобы она ехала с легким сердцем, и обещаю себе, что это в последний раз, когда я отпускаю ее одну.
— Не задерживайся, ладно?
— Кирилл, ты же знаешь, я вернусь, как только смогу.
Я киваю, еще раз сжимая ее в объятиях, зарываясь носом в ее волосы, стараясь надышаться ее запахом. С тех пор, как мы начали встречаться, Лера несколько раз ездила на встречу к Роме и его матери, но сегодня предстоящая разлука кажется мне по-особенному тяжелой.
— Я люблю тебя.
От этих слов, произнесенных нежным девичьим голосом, в груди немного отпускает.
— Я люблю тебя, синичка, — отвечаю ласково. — До вечера.
Целый день я не могу найти себе места. Пытаюсь погрузиться в дела отряда, с удивлением отмечая, что пока я был занят личными отношениями, парни по очкам оторвались от первого, но даже тут, вместо того, чтобы порадоваться, вспоминаю Леру. Наше пари. До конца этой смены остается чуть больше недели — если не произойдет чего-то сверхъестественного, первый отряд должен будет поменяться с нами домиками и отдать нам название. А я, вот удивительно, с большим удовольствием бы проиграл и исполнил желание одной особенной вожатой.
— Как у вас с Лерой? — вопрос Паши застает меня врасплох, так что я даже вздрагиваю от неожиданности.
Матвей сегодня выходной, а мы с Пашей сидим в тени дерева, наблюдая, как мальчики учатся вязать узлы и ставить палатки на мастер-классе по выживанию в лесу.
— Нормально все, — я пожимаю плечами, не желая распространяться на волнующую меня тему. — Почему спрашиваешь?
— Ты в последние дни ходил хмурый и напряженный. Прости, если лезу не в свое дело, но я начал волноваться.
— С Лерой сложно постоянно быть счастливым, — невесело усмехаюсь я. — Она слишком непредсказуема, чтобы я мог расслабиться и просто плыть по течению.
— Значит, все-таки проблемы в раю? — проницательно уточняет приятель.
— У нее есть обязательства, которые меня раздражают, — отвечаю уклончиво, понимая, что не вправе откровенничать с другом о личных делах своей девушки. — Вот и все.
— Поэтому ее нет в лагере?
— Да.
Паша некоторое время молчит, но его любопытство явно пересиливает его тактичность. Впрочем, я его не виню.
— Это как-то связано с ее частыми выходными и звонками, о которых говорил Матвей?
— Да, — признаюсь я.
— Сочувствую, друг.
— Нормально все, — говорю я, но после непродолжительного молчания продолжаю: — Я просто, наверное, не был готов к тому, что для меня это будет так. Я рядом с ней не могу расслабиться, знаешь? Постоянно жду какого-то подвоха. Она со мной, но мыслями будто где-то далеко. Как солнечный зайчик, который скачет перед глазами, но поймать его никак не получается.
— Мне кажется, ты загоняешься, — замечает Паша. — Понятно, что ты на нее запал, но и девчонка, очевидно, от тебя без ума. Подумай сам, она отшила всех, а тебе сдалась без сопротивления.
— Я сейчас не об этом, Паш, — поясняю я растерянно. — Не о том, что между нами происходит, а о том, что я при этом чувствую. Понимаешь, когда я был с Дианой, мне было комфортно. Я не ревновал ее. Не сходил с ума, если ее не было рядом или она не сразу отвечала на сообщение. С Лерой я постоянно в напряжении. Будто жду, что что-то пойдет не так. Она лишает меня почвы под ногами и одновременно помогает ее обрести — это какая-то херня, которую я не могу объяснить.
Паша сдержанно смеется и хлопает меня по плечу в знак поддержки.
— Вроде, эта херня называется любовью.
— Да уж, спасибо, — саркастически отвечаю я. — А то я не знал.
К вечеру я эмоционально измотан и растерян. За весь день Лера написала мне лишь однажды, кратко ответив на вопрос, добралась ли она до места. Я помню, что обещал дать ей время и пространство для решения вопросов с тем парнем, но никогда еще держать свое слово не было для меня столь проблематично. Пару раз я почти срывался, чтобы поехать за ней. Останавливало меня только понимание того, что Леру это расстроит, а мне не хотелось уподобляться ее Роману, который играл чувствами и привязанностями, не заботясь о последствиях.