– Тебе же семнадцать? А мне восемнадцать. У большинства отелей и квартир есть требование – тебе должно быть восемнадцать.
Бостон.
С ночевкой.
– Да ты шутишь! – Поездка с парнем – наедине с парнем! – казалась весьма интимной идеей. И взрослой. Я с друзьями-то одна никуда не ездила, а тут с Ноем…
– Почему бы и нет?
– А у тебя родители не расстроятся, что мы поехали вместе?
– В таких вопросах они обычно не участвуют.
– Как это может быть?
– Ты заметила у них дефицит родительских навыков?
– Я вроде как думала, что у твоей мамы свое собственное мнение…
– Мама занята Широй, держит ее под контролем. К тому же они еще несколько лет назад постановили, что я взрослый и могу сам принимать решения. – Ной наклонил голову. – Если только ты хочешь, чтобы я поехал с тобой?
Я нервно хихикнула.
– Я хочу, чтобы ты со мной поехал.
Поверить не могу, что я так сказала. Вообще во все это не могу поверить. В животе прочно обосновался рой бабочек.
– Ладно, значит, договорились. Когда?
– Я могу попросить на следующей неделе два выходных. Мэгги и Лиз всегда готовы пойти навстречу.
– Мило. И лететь недолго.
– Я не полечу.
– Почему? Так же быстрее.
– И дороже. Проще сесть на паром, а потом из Хайанниса до Бостона добраться на поезде.
– Класс, тогда поедем на пароме.
Поедем вместе. Ночь в квартире. Может, я неправильно поняла намеки, потому что пока люди не признаются вслух, уверенным быть нельзя. Но даю голову на отсечение, мы думаем об одном и том же. Гарантирую, что от поездки в Бостон результатов будет больше, чем от прослушивания нескольких записей.
И, клянусь, я хочу этого.
Лето хуцпы.
Над водой сияло солнце, отчего красочный мир становился блеклым. Я надела в пару к линзам темные очки, и все вокруг стало выглядеть так, словно я смотрела сквозь фильтр, который вызывал ностальгию. В очках с большущими стеклами я представляла себя Одри Хепберн.
Мы с Ноем заняли два места на верхней палубе парома. Я собрала волосы в небрежный пучок, чтобы из-за ветра пряди волос не попадали в глаза и рот.
– Хочешь, расскажу поистине душераздирающую теорию моей соседки?
– Да. – Ной повернулся ко мне.
– Хорошо. Итак. – Я сделала глубокий вдох. – Она предположила, что Рут и Эдвард позже могли встретиться и возобновить роман. А в результате родилась моя мама.
– Что? – Он изогнул брови, и на его губах появилась насмешливая улыбка.
– Ага.
– А что… – Ной засмеялся. – Погоди, так…
– Угу.
– Ого. Что ж, – его ухмылка стала еще шире, – уверен, тебя примут в семью с распростертыми объятиями.
– Если я не попытаюсь отнять бизнес.
– Точно. – Он наклонил голову. – Ты же не веришь в это на самом деле…
Я покраснела как помидор.
– Я допускала подобное развитие событий.
– Что мы – кузены? – Ной громко рассмеялся.
Я тоже расхохоталась.
– Я знаю! На самом деле я не поверила в это, но закралась такая мыслишка. Показалось очень разумным вариантом.
– Господи, надеюсь, нет.
– Правда?
– Правда.
Мы посмотрели друг на друга. У меня перехватило дыхание.
– Так что, – медленно произнес Ной. – Раз уж стало известно, что мы не…
– Ной? Ной Барбанел? Посмотрите-ка, кого я нашла! – К нам подошла женщина, буквально светившаяся от радости.
На секунду Ной прикрыл глаза, а потом повернулся с вежливой улыбкой к подошедшей даме.
– Здравствуйте, мисс Грин.
Нет, ну честное слово, существует какой-то тайный сговор, как разрушить наш романтический настрой?
Оставшийся путь на пароме мы провели, болтая с мисс Грин, подругой семьи Барбанел. В Хайаннисе мы сели на поезд до Южного вокзала Бостона, а после красная линия метро быстро доставила нас к Гарвардской площади, к этой крепости из красного кирпича и плюща.
Мы забронировали апартаменты за публичной библиотекой Кембриджа, в пятнадцати минутах ходьбы от станции метро на Гарвардской площади. Мы поднялись из подземки на людную улицу с кучей книжных магазинчиков и ресторанов, битком забитых туристами и студентами, путешествующими пачками. Покинув площадь, мы прошли по кирпичным тротуарам мимо величественных викторианских особняков и небольших парков и вышли на более тихие улочки… Перед домами пышно цвели сады: некоторые были аккуратно подстрижены, другие являли собой беспорядочное буйство красок и зеленой растительности.
– Вроде он. – Я посмотрела на узкий таунхаус светло-желтого цвета с белой окантовкой. Мы добрались до апартаментов. Апартаментов только для меня и Ноя.
Сначала мама пришла в ужас от моих планов провести ночь в компании парня. Я подумывала не говорить ей о поездке в Бостон – очень серьезно подумывала, – но проще справиться с ее ступором, чем хранить от нее секреты. После беглого повествования о безопасном сексе я вскричала: «Мама, мы даже не целовались!», мы успокоились, и она торжественно попросила меня не пить, не пробовать наркотики и не давать себя в обиду, чему я чрезвычайно обрадовалась.
Еще я рассказала о поездке Нико, Хейли и Джейн, и их советы оказались прямо противоположными советам моей матери. А Джейн и вовсе сказала, что прикончит меня, если мы с Ноем хотя бы не поцелуемся.
