— Надолго ли? — усомнился Квотермейн.
— Черт-те что, — вздохнул Брейлинг. — Того и гляди, впихнут нас в коробку из-под сухофруктов да закопают. Одному богу известно, что им взбредет в голову, этим негодникам.
— Совсем распоясались. Ты только послушай!
— Бабах!
Это мимо крыльца пронесся Дуг.
— Не смей топтать лужайку! — заголосил Брейлинг.
Дуг развернулся и прицелился из капсюльного пистолета.
— Бабах!
Побледневший, с перекошенной физиономией, Брейлинг выкрикнул:
— Мазила!
— Бабах! — Дуглас запрыгнул на ступеньки.
В глазах Брейлинга он увидел две испуганные луны.
— Бабах! Рука прострелена!
— Рука не считается! — фыркнул Брейлинг.
— Бабах! Прямо в сердце!
— Как ты сказал?
— Прямо в сердце — бабах!
— Спокойно… Раз-два! — зашептал старик.
— Бабах!
— Раз-два. — Брейлинг давал команду своим рукам, сжимающим ребра. — Господи! Метроном!
— Чего?
— Метроном!
— Бабах! Наповал!
— Раз-два, — выдавил Брейлинг.
И упал замертво.
Дуглас отпрянул и, пересчитав ступеньки, грохнулся на сухую траву, однако не выпустил из рук капсюльный пистолет.
Часы сменяли друг друга снежно-холодными всполохами, а в особняке Брейлинга метались люди, надеясь, вопреки здравому смыслу, лицезреть воскрешение Лазаря.
Келвин Си Квотермейн, словно капитан тонущего корабля, не уходил с крыльца.
— Черт побери! Я своими глазами видел у мальчишки пистолет!
— Пулевых ранений не обнаружено, — заявил вызванный соседями доктор Либер.
— Застрелили! Насмерть!
В доме воцарилась тишина: соседи помогли вынести безжизненную оболочку бедняги Брейлинга и разошлись. Келвин Си Квотермейн, брызгая слюной, сошел с крыльца последним.
— Богом клянусь разыскать убийцу!
Опираясь на трость, он поковылял за угол.
Крик, удар!
— Нет, ради бога, нет! — Какая-то сила подбросила его в воздух и швырнула оземь.
Соседки, отдыхавшие неподалеку в креслах-качалках, вытянули шеи.
— А ведь это почтенный Квотермейн, верно?
— Неужто и этому пришел конец… мыслимое ли дело?
У Квотермейна дрогнули веки.
Вдалеке он заметил мальчишку, который удирал на велосипеде.
Убийца, пронеслось у него в голове. Убийца!
Если Дуглас плелся нога за ногу, его мысли неслись как угорелые; если он сам несся как угорелый, мысли плелись еле-еле. Сейчас дома расступались; небо полыхало.
На краю оврага он размахнулся и выбросил пистолет. Поток тут же смыл все следы. Эхо замерло.
И тут пистолет срочно понадобился ему вновь, чтобы потрогать грани убийства, как можно было потрогать того злющего старика.
Скатившись в овраг, Дуглас ринулся сквозь бурьян и, чуть не плача, отыскал свое оружие. От него пахло порохом, огнем и тьмой.
— Бабах, — прошептал Дуг и поспешил вверх по склону, туда, где бросил велосипед — через дорогу от места убийства старика Брейлинга.
Сначала он отвел велосипед подальше, как слепого коня, а потом оседлал его и покатил вокруг квартала, влекомый к тому же месту жестокого убийства.
Заворачивая за угол, он услышал крики: «Нет! Нет!» — это его велосипед сбил нелепое пугало, которое рухнуло на дорогу; тогда он с воем нажал на педали и через плечо оглянулся на новую жертву. Чей-то голос вопрошал:
— А ведь это почтенный Квотермейн, верно?!
— Не может быть, — простонал Дуг.
Брейлинг упал. Упал и Квотермейн. Стук-стук, два длинных топорика тюкнулись носом — один в крыльцо, другой в дорожную обочину, застыли и больше уже не поднимутся.
Дуг гнал велосипед по городским улицам. Преследования не было.
Похоже, город и не догадывался, что одного из жителей только что застрелили, а другого покалечили. Город пил чай и мурлыкал: «Передай сахарницу».
У своего крыльца Дуг резко тормознул. Не иначе как мама заливается слезами, а отец уже налаживает бритву…
Он распахнул кухонную дверь.
— Ага, явился не запылился. — Мать чмокнула его в лоб. — Аппетит нагулял — и тут как тут.
— Странно, — сказал Дуг. — Почему-то аппетита совершенно нет.
За ужином вся семья услышала, как в дверь с улицы полетели камешки.
— Вот интересно, — сказала мать, — мальчишки понимают, для чего существует звонок?
— За последние два столетия, — вступил отец, — не отмечено ни одного случая, чтобы юноша в возрасте до пятнадцати лет подходил к дверному звонку ближе чем на десять футов. Вы поели, молодой человек?
— Так точно, сэр.
Дуглас, как артиллерийский снаряд, вышиб входную дверь, затянутую сеткой от мошкары, прокатился по полу и прыгнул назад, успев придержать створку, пока она не грохнула. Только после этого он соскочил с крыльца на лужайку, где уже истомился Чарли Вудмен, встретивший его ощутимыми дружескими тычками.
— Дуг! Как сказал, так и сделал! Брейлинга пристрелил! Силен!
— Тише ты, Чарли!
— А когда расстреляем попечительский совет? Прикинь, до чего дошли: в этом году каникулы на неделю урезали! За такое убить мало! Расскажи, как ты это провернул, Дуг?
— Просто крикнул: «Бабах! Наповал!»
— И Квотермейна — так же?!
— Квотермейна?
— Ты ему ногу сломал! Везде поспел, Дуг!
— Никому я ногу не ломал. Это мой велик…
— Нет, машина какая-то! Я сам слышал, как старикашка Кел орал, когда его волокли домой: «Адская машина!» Что еще за адская машина, Дуг?
