Дождавшись, пока те скроются из виду, Ольга еще раз показала Есве взглядом на свои окна и неспешно двинулась к лестнице. Одна. Но ни капли не сомневаясь: когда поднимется в покои, ее там уже будут ждать – всяческих проходов и переходов, в том числе не слишком очевидных, в замке хватало.
И не ошиблась, разумеется.
– Госпожа Вигдель, – слегка запыхавшаяся Есва склонилась перед Ольгой, едва она переступила порог и плотно прикрыла за собой дверь. И подтолкнула вперед стоявшего рядом парня. Тот, в свою очередь, тоже попытался изобразить поклон, правда вышло у него гораздо менее ловко. – Вот. Это и есть Аруст. Брат.
– Да поняла уже. – Ольга присмотрелась к нему повнимательнее и сообразила вдруг, что тот вовсе не увалень, нет, но просто… вот такой он. Не слишком ловкий и расторопный. Зато взгляд, стрельнувший из-под растрепанной челки, оказался острым и сметливым. И не слишком растерянным, кстати – Есва наверняка успела предупредить брата, зачем они здесь.
– Вон туда садись, – махнув на кресло возле окна, Ольга потянула с руки блокирующее кольцо. И добавила, когда парень, вместо того, чтобы присесть куда велено, недоверчиво уставился на мягкие парчовые подушки: – Ну? Долго мне еще ждать?
Ари обернулся на сестру, поймал ободряющий кивок и сделал-таки что сказали, а Ольга, встав за спиной, тут же положила руки ему на плечи. Острые, почти мальчишеские ключицы под ее пальцами дернулись и словно одеревенели.
– Не бойся, не съем, – поморщилась она. – Завтракала уже.
И дождавшись пока тот хоть немного расслабится, сосредоточенно прикрыла глаза. Как проводить диагностику представлялось ей сейчас крайне смутно – ни у нее самой, ни у Вигды опыта в таком деле не было совсем, и рассчитывать стоило лишь на удачу да импровизацию. Но в итоге никакого особого мастерства не понадобилось, прояснилось все в первую же секунду.
– Надо же, а ведь и в самом деле проклятье. Кто бы мог подумать?..
И добавила, прежде чем Есва успела хоть что-то ответить:
– С самого рождения оно у него, а может и до того было. Удивительно топорное, надо сказать, даже не оформленное. Зато и снять это сельское рукоделие секундное дело не то что для мага, но для любого с малейшей искоркой силы…
И, наклонившись, дунула парню в макушку. Тот замер на пару мгновений, а потом задышал быстро-быстро.
– Тихо, Ари, тихо… Порядок с тобой уже, я закончила, – Ольга опять положила руки ему на плечи, но теперь просто удерживая, чтоб не вскочил. И обернулась к Есве: – Вот и все, что вам стоило знать про ковен. Правда?
– Десять?
– Трое?
Повторили мы с Эньей одновременно, правда совершенно разным тоном, и тут же уставились друг на друга. А потом, не сговариваясь, обернулись к Нешре, хоть та и молчала, пристально, уже без прежней легкой рассеянности изучая орешник, за которым к нам вроде бы подкрадывались. А потом остро глянула на нож для хлеба, что девчонка по рассеянности прихватила с собой, и в одно движение выдернула его у той из пальцев, ловко перекинув в обратный хват. Столь неожиданные умения и еще более неожиданная реакция поразили меня чуть ли не до ступора – ясно было, что падать за камень носом в землю и дожидаться там решения собственной участи кто-то явно не намерен.
Пока я снова переглядывалась с Эньей, ответить Раску успел Аодал, сдается, даже не заметивший маневра княжеской жены:
– Нет, не понял, – выдал он странным тоном. – Тебе все же придется объяснить, причем внятно, чего ты от меня ждешь, ка-сарин.
– Шутишь? – уставился тот на него. – Что непонятного? Что сейчас надо снова обернуться?
– Непонятно, как это сделать. – Голос у белого стал совсем придушенным, признание далось ему непросто.
– … ! – выругался Раск и досадливо покосился на нас – будто мы сами были виноваты, если это услышали. – Хочешь сказать, не сможешь опять проделать то, что уже делал под стеной Эрависсы?
– Не уверен.
– Почему?!
– Не знаю как оно тогда вышло! – не выдержал Аодал, отбрасывая последние попытки сохранить лицо. – Объясни, ка-сарин! Быстро. Пока еще время есть!
И все-таки не удержался от шпильки:
– Если, конечно, сам разобрался.
К счастью, понял Раск все мгновенно и размениваться на ответное злорадство не стал:
– Откройся, дай себе волю, – начал он, но глядя при этом почему-то на меня, словно говорил сейчас прежде всего именно со мной. – Ты же защитник, тебе вообще должно быть просто. Так защити ее!
Первым делом Аодал тоже почему-то глянул в мою сторону, заставив мужа рыкнуть, потом нарочито небрежно мазнул взглядом по Энье и остановился на Нешре, заметив, наконец, неуклюжий, вовсе не предназначенный для боя ножик, зажатый у нее в руке. И, похоже, именно это стало последней каплей – женщина, доверенная его защите, сама взяла оружие… Глаза у белого расширились, верхняя губа приподнялась и…
- Агрх-х-х… – Аодала вдруг стало раза в три больше, причем настолько резко, что аж сквозняк вокруг пошел.
