– Да! И передай – приложить им надо прямо в лоб! – рыкнула я уже ей в спину – девчонка, как всегда, оказалась на диво проворной. А еще сообразительной. Подскочив к катавшимся по земле соперникам и увидев, что «господин Аодал» сильно занят, да и когтищи у него на руках гораздо больше подходят, чтобы держать за глотку «мэтра Эрвиана», а не хватать впопыхах маленькие вещицы, она мигом придумала, как оказать своему белому посильную помощь:
– В лоб, говорите? – выбрав мгновение, когда Эрвиан замер перед решающим рывком, Энья впечатала ему камнем точнехонько между бровей – все, как и велели.
А отскочив подальше и лихо сдув упавшую на глаза прядку, поинтересовалась:
– Господин Аодал, а вы уверены, что хотите затрепать его до смерти? Он вам точно ни на что больше не сгодится?
Фаолад, как ни странно, услышал. И ошалел до полной неподвижности, так и не сомкнув зубы у магика на горле:
– Ш-што?! – уставился он ей в лицо.
– Так сомлел же мэтр, говорю, – еще чуть попятилась девчонка. – Или таким вам его убивать как раз сподручнее?
– Ш-што?!!
– Н-нет, ничего, пойду-ка я лучше. Только вон хлеба немного прихвачу… Можно? Раз уж все равно тут оказалась?
Когда Раска затрясло, я чуть было не потеряла сознание от ужаса – думала, агония началась. А сообразив, что тот просто сдерживает хохот, чуть не добила сама. Из милосердия.
– Демоны… – Раск явно старался не трястись, но не мог. – Ну нельзя же так… Б-больно…
– Где? – передумала я его убивать. Не так быстро, по крайней мере, и не так легко. – Где больно? Показывай!
– Лапа, – попытался отмахнуться тот. – Опять. Чуть не то же самое место, что в прошлый раз.
– А второй? Второй болт покажи! Плечо? Или шея?
– Вот, – развернулся тот боком. – Но в этой шерсти сейчас не найдешь…
Я шмыгнула носом и сунулась искать – кровь-то было видно отлично.
– Думал, ты все же белая будешь, – заставил он меня замереть на секунду.
– Ага… Ну так пошла я тогда? Чтобы не травмировать твое чувство прекрасного?
– Чувство… что? – и тут же прикусил за загривок, когда я дернулась отодвинуться. – Сиди спокойно, жена. Прекрасна ты будешь в любом виде и любого цвета. Даже зеленая.
– А ты и красным тоже ничего, – всхлипнула я, глядя на окровавленный мех. – Но лучше бы нам все-таки вернуться из оборота – лапами с болтами управляться не слишком удобно.
– Почему бы и нет? На что хотелось – мы уже посмотрели, – он фыркнул мне в серую шкуру и тут же, приподняв голову, заглянул прямо в зрачки, – так что да, возвращаемся, ка-сарини. Хочется умереть на руках у своей женщины…
– Я тебе умру! Я тебе умру, слышишь? Сама убью, если только попробуешь! – и вдруг поняла, что кричу это уже в голос. Человеческий, в смысле. И к боку мне прислонился уже тоже человек, отчаянно охнувший, когда его развернуло из ставшей вдруг неудобной позы.
– Силу забрать не забудь, а то ж эту вашу бродячую труппу потом еще в чувство приводить… – сварливо распорядилась Ольга, прежде чем ее вынесло из моей головы. – Не забудь, слышишь!..
Совету я, конечно, вняла, но гораздо больше меня сейчас волновало другое. Точнее, другой:
– Плохо, да? Плохо?! Ну говори же!
– Ида, а у тебя тоже кровь. Знаешь? – кажется, на совсем уж умирающего Раск все-таки не походил.
– Где? – ответила я, прикидывая, насколько он опять придуривается. Или наоборот, не придуривается, наконец.
– Ухо. Левое. Кончик почти надвое развалило.
– Боги… – перепугалась я с трудом удерживаясь, чтобы не начать ощупывать голову – особой боли, как ни странно, не было. – А заживет?
– Посмотрим, – его опять начало потряхивать от смеха. А то будет в Ахельне княгиня Рваное Ушко. Тебе ж там не придумали еще прозвище? Ну вот как раз и придумают.
– Знаешь что!.. Я вот сейчас очень и очень жалею…
– Что бросилась ко мне, вместо того, чтобы чинно отлежаться за камушком и остаться с целыми ушами?
– Что вообще связалась с такой дубиной! Надо было гнать тебя еще тогда, в Ахельне, прямо из-под моей двери! Метлой!
– Слушай, а ведь отличная идея. – И осторожно прижал меня носом к себе, когда я, наконец, расплакалась. – Вернемся – обязательно попробуем. Княгиня с метлой… М-м…
Князь пожаловал в Ольгины покои примерно через полчаса после того, как оттуда тихо выскользнули служанка с братом. И в первую секунду, едва увидев жену, решил, что ту опять «унесло», хорошо если не к очередным птичкам. Но чувство, что стоит ей сейчас распахнуть глаза, и те полыхнут синим, оказалось настолько острым, что заставить себя не попятиться стало той еще задачей.
Правда, в итоге все оказалось совсем наоборот.
– О-ох, Даня, – с трудом выговорила Ольга, едва он коснулся ее окаменевшего от напряжения плеча. И лишь потом открыла глаза. – Думала сейчас сдохну. Реально. Даже не представляла, сколько сил это «сельское рукоделие» из меня вытянет. Знала бы – может, и снимать бы не полезла, особенно с учетом того звездеца, что потом случился.
– Ты это о чем? – насторожился он, поймав себя на том, что уже, считай, научился пропускать непривычные словечки мимо ушей, ориентируясь сразу на общий смысл.
