– Нет, не в том дело. Он действительно милый. – Мне надоело разговаривать об этом. Я-то думала, что она придёт в восторг и будет расспрашивать меня о подробностях.
Мы некоторое время сидели в молчании, потом Роза-Мэй обняла меня одной рукой за плечи.
– Я не хотела тебя обижать, Бекки, просто ты же знаешь, какие они, парни. – Она неожиданно опрокинула меня в траву, скосив глаза и дрыгая руками и ногами во все стороны. – «Не подходи ко мне! – угрожающе провыла она. – Я принадлежу к очень опасному виду, именуемому Парни!»
Я засмеялась. Невозможно было долго злиться на неё.
– Что ты делаешь? С ума сошла!
– Берегись Парней! Берегись злых гадов, именуемых Парнями! – Она высвободила одну руку и принялась щекотать меня. Я пыталась спихнуть её, но она была слишком сильной.
– Перестань! – прохрипела я. – Хватит! Я сдаюсь! Сдаюсь! – Я смеялась так сильно, что мне казалось, будто меня сейчас стошнит. – Пожалуйста, Роза-Мэй, перестань, я дышать не могу!
– Тогда пообещай, – сказала она, сжимая мои руки с такой силой, что мне стало больно. – Пообещай, что никогда не предпочтёшь его мне.
– Ладно, обещаю, только отпусти! Это уже не смешно!
Она откатилась в сторону, и мы некоторое время лежали, тяжело дыша. Настроение у неё менялось так быстро, что это пугало меня. Я уставилась в небо; оно было ослепительно-синим, как на мамином пазле, но, в отличие от пазла, настоящее небо было безграничным.
– Хочешь увидеть кое-что потрясающее? – спросила Роза-Мэй. – Я заметила это сегодня рано утром, пока ждала тебя, и нам повезло, что мы ещё можем успеть.
Она помогла мне подняться, и я двинулась за ней через луг обратно к мосту. Иногда мне казалось, что я готова пойти за ней куда угодно.
– Нужно пригнуться, – сказала она, остановившись у самого края воды. Она проползла чуть-чуть вперёд, увлекая меня за собой, но я отпрянула, упёршись ступнями в землю.
– Не так близко, я не хочу поскользнуться. – Я знала, что она опять сочтёт меня плаксой, но ничего не могла с собой поделать.
Она сместилась чуть ближе и указала на травянистый участок слева от неё.
– Смотри, – прошептала она. – Вон там, висит на сучке у самой земли. Видишь?
Я помотала головой, подалась вперёд так далеко, как только осмелилась, и вытянула шею.
– Вон там, – снова прошептала Роза-Мэй, указывая пальцем… и я неожиданно увидела. Это был кокон, такой прозрачный, что я могла различить внутри него бабочку со сложенными крыльями.
– Она готова вылупиться, – сказала Роза-Мэй. – Видишь, как пульсирует? Это значит, что кокон в любую минуту может раскрыться.
Я сделала крошечный шаг вперёд и легла на живот. Роза-Мэй улеглась рядом со мной.
– Это бабочка-тигр, – пояснила она, по-прежнему шёпотом. – Ярко-оранжевая с чёрным, чтобы отпугивать хищников.
Мы лежали в траве у озера, наблюдая за коконом.
Я держала наготове телефон, чтобы сделать снимки. Некоторое время ничего не происходило, а потом очень-очень медленно из кокона начала появляться бабочка. Сначала показалась голова, антенны развернулись на утреннем солнце. Затем последовала пауза, всего на пару минут, а потом неожиданно, рывком, появилось тело, высвободившись из кокона практически одним усилием. Бабочка повисла вниз спиной, пытаясь уцепиться всеми своими тонкими ножками за оболочку кокона.
Я схватилась за руку Розы-Мэй.
– Это самая невероятная вещь, какую я видела в жизни, – выдохнула я. – Новая жизнь, появившаяся прямо у нас на глазах.
Бабочка расправила крылья. Они выглядели невероятно хрупкими, и я затаила дыхание, как будто самое слабое дуновение могло смять их.
– Не бойся, – сказала Роза-Мэй. – Крылья у неё намного прочнее, чем выглядят, – или очень скоро станут прочнее.
Мы наблюдали, пока бабочка не отправилась в свой первый робкий полёт. Это было всё равно что созерцать самый замечательный магический трюк в мире: жалкая маленькая гусеница превращается в великолепную бабочку. Я сделала много поразительных снимков, запечатлевая всё – с той секунды, как бабочка начала вылупляться из кокона, и до того, как её крылья окрепли достаточно, чтобы летать. Я повернулась, чтобы сфотографировать Розу-Мэй, которая широко раскрытыми глазами следила за огненной бабочкой, перелетающей с цветка на цветок, но моя подруга неожиданно вскочила и помчалась через поле.
– Идём, Бекки! – окликнула она меня, оглянувшись через плечо. – Давай проследим за ней, посмотрим, куда она полетит!
Позже, идя домой, я проигрывала в памяти тот момент, когда бабочка вырвалась из кокона, полностью сформированная и готовая начать новую жизнь. В одну минуту она была заключена в прозрачную тюрьму, а в следующую – полностью свободна. От этого у меня внутри возникало странное ощущение, словно я сама хотела вырваться на свободу. Я побежала по Эмбл-кросс, раскинув руки, словно крылья. Я мчалась по небу, над зефирными облаками, высоко над полем – лёгкая, словно пёрышко, и свободная. Я пролетела всю дорогу до луга, рухнув перед магазином Джексонов – вся запыхавшаяся и потная.
