Я сошла с автобуса в центре города. Он был таким большим и шумным по сравнению с Оукбриджем, что мне казалось, будто кто-то внезапно выкрутил громкость моей жизни на полную катушку. Я некоторое время бродила по улицам, пока не нашла новый торговый центр, куда мама ездила вместе со Стеллой. Это было огромное серебристое здание с зеркалами повсюду, из каждого магазина доносилась громкая музыка. Я никогда по-настоящему не ходила в магазин самостоятельно. Мы с Лорой иногда забегали в «High Road», чтобы выпить молочный коктейль или купить новый CD-диск, но это ощущалось как-то по-другому.
Я нашла множество купальных костюмов, но большинство из них были слишком открытыми, с рюшами понизу и с двумя крошечными треугольниками вместо верха. Я брала их в руки тут же возвращала на место, лицо у меня горело от смущения. Маму хватит удар, если я приду домой с чем-то подобным – не то чтобы я собиралась показывать ей свою покупку. В конце концов я выбрала фиолетовый слитный купальник с красивым сиреневым узором и вышла из магазина так быстро, как только могла.
К тому времени как я вернулась в Оукбридж, я едва не передумала насчёт всей этой затеи. Огненный шар у меня в животе погас, и я ощущала только пустоту и страх. Пойти куда-то тайком от мамы… Лгать Розе-Мэй… Встретиться с парнем, которого я едва знала… Плавать… Я чувствовала, что тону во всём этом, а ведь я пока даже не дошла до бассейна.
Автобус остановился перед магазином Джексонов. Мистер и миссис Джексон стояли в дверях, наслаждаясь ярко-оранжевым фруктовым льдом, одной порцией на двоих.
– Что случилось, солнышко? – спросил мистер Джексон. – У тебя такой вид, словно ты нашла пенни и потеряла фунт.
Я слегка пожала плечами, пытаясь улыбнуться. Джексоны всегда были добры ко мне – они были словно бабушка с дедушкой, которых у меня никогда не было. Мамины родители умерли до моего рождения, когда она сама была ещё совсем юной, и я никогда не встречала никого из родных моего отца.
– Позволь, я скажу тебе кое-что, Бекки, – произнесла миссис Джексон. – Несколько мудрых слов от старой женщины. Именно это я говорю своему старику, когда он начинает загоняться. – Она улыбнулась мистеру Джексону и протянула ему фруктовый лёд. – Беспокоиться насчёт чего-то – это всё равно что сидеть в кресле-качалке. Это создаёт иллюзию движения, но при этом никуда не приводит. – По её лицу разбежались морщины, когда она громко засмеялась. – Ты понимаешь, Бекки? Ты раскачиваешься туда-сюда, снова и снова перебираешь всё те же старые тревоги, но в конечном итоге всё равно оказываешься там же, где начала.
– Да, я понимаю, миссис Джексон, но…
– Знаешь, она права, – сказал мистер Джексон, перебив меня. – Ты бы видела, как я расстраиваюсь, когда не могу решить кроссворд! Это наполовину сводит меня с ума.
Я улыбнулась, вспомнив тот пункт, который никто из нас не смог угадать в первый день.
– И вообще, девочке твоего возраста не следует столько тревожиться, – тепло добавил он.
Я поблагодарила и попрощалась, затем бегом, без остановки преодолела весь путь до дома. По пути я слышала, как смеются мистер и миссис Джексон. Может быть, они были правы. В том, что ты о чём-то тревожишься, всё равно нет никакой пользы. Мама найдёт новую работу, я научусь плавать, и всё будет хорошо.
Но когда я вошла в дом, мама снова лежала в постели. Все окна были закрыты, в раковине громоздились невымытые уже два дня тарелки и чашки. Единственным признаком того, что мама вообще вставала, был пазл. Она практически закончила собирать небо, сотни голубых кусочков картона покрывали каждый сантиметр старого деревянного стола.
На то, чтобы сказать Маку, что я не умею плавать, у меня было всё время пути до Фарнсбери. Мы с его друзьями должны были встретиться там, так что в автобусе мы ехали только вдвоём, но ко времени прибытия я так ничего и не сказала. Он меня забалтывал, показывал мне разные интересные виды, проплывавшие за окном, рассказывал о том, что он делал в прошедшие несколько дней, а я сидела и снова и снова репетировала в уме слова, которые должна была сказать – и в конце концов они потеряли смысл даже для меня самой. Сказать кому-то, что ты не умеешь плавать и боишься воды в возрасте двенадцати лет, – это казалось мне полным позорищем.
– Тебе понравится это место, – сказал мне Мак, когда мы вышли из автобуса. – Там есть водяные горки и волновые машины…
– Погоди минутку! – Я потянула его за руку. – Ты ничего не говорил о горках. – Мой голос был таким высоким, что практически переходил в ультразвук. – Я не люблю водяные горки, волновые машины и…
– Эй, эй! Успокойся, Бекки, не паникуй. Там два бассейна – один для развлечений, один для плавания. Если ты хочешь заниматься водным спортом, ты выбрала нужного человека! Я практически родился в плавательном бассейне. Мой любимый стиль – баттерфляй. Честно говоря, большинство людей не умеют правильно его выполнять, тут всё дело в дыхании…
