С верхушки дерева видно далеко-далеко, как с мачты корабля. Костя поднес ладонь к выгоревшим бровям и внимательно посмотрел в сторону озера. Оно начиналось почти за самой деревней. Только неширокая полоска огородов темнела между шумными калиновскими липами и синей спокойной водой.
Припекало солнце, и над медлительными, чуть заметными волнами тонким белесым маревом колыхался нагретый воздух. А там, где блестящая гладь подходила к горизонту, неведомо откуда, будто с поверхности озера, поднимались в небо мягкие облака. Мальчик живо представил себе, как они будут становиться все гуще и гуще, отяжелеют, нальются синевой и поплывут, чтобы закрыть непроницаемой завесой все небо. Потом сумрак разорвет звонкая острая молния — и хлынет ливень.
Костя повис на руках и заскользил по стволу липы, почти не касаясь ветвей, «по-матросски». Медлить не приходилось: перед дождем на охоту обычно выходят щуки!
Верхушка липы еще качалась, а мальчик уже выбежал из калитки, держа на плече весла, а в руке «дорожку» — длинный шнур с верткой золотистой блесной и рыболовным крючком.
Тенистая улица была тиха и пустынна. И только у самого поворота в проулок мелькнуло за деревьями выгоревшее голубое платьице.
— Наташа! — отчаянно закричал Костя.
Девочка удивленно оглянулась.
— Где Володька? — подбежав к ней, спросил мальчик.
Наташа пожала плечами, как бы желая показать, что ей совершенно непонятно, почему вдруг ее останавливают такими вопросами.
— А ну тебя! — нетерпеливо воскликнул Костя и повернул обратно. Но девочка ответила:
— Где ж ему быть? На озеро побежал.
— Так я и знал! — грустно протянул мальчик. — Никогда не подождет! Вот единоличник проклятый!
— Что? — грозно спросила Наташа. — Ты честное пионерское давал?
— Давал, — задиристо ответил Костя. — Подумаешь, какая сознательная! Мы договаривались, чтоб при нем не обзывать. А без него, что хочу, то и говорю…
Он лихо стегнул себя дорожкой по штанине и, вдруг вспомнив о причине своего беспокойства, почти жалобно попросил:
— Наташа, может, ты хочешь порыбачить? Я один не управлюсь: и весла и дорожка!
— Да ты что? — изумилась Наташа. — У меня дела. Я лен полоть иду. Это вы бездельничаете.
— Кто бездельничает? — вспыхнул мальчик. — Не бездельничаем, а отдыхаем… Для чего, по-твоему, государство каникулы установило?
Но девочка не стала спорить. Она повернулась на одной ноге, перебросила через плечо на грудь коротенькую черную косичку, показала Косте язык и убежала.
Мальчик сжал кулаки. Всегда вот так с этими девчонками! Чем лучше к ним относишься, тем больше нос задирают. Если бы он, Костя, был девочкой и парень доверил бы ему такое дело — управлять челноком, он бы…
Что бы он сделал, осталось неясным. Косте просто некогда было об этом раздумывать: щуки ждать не станут. Неужели придется мириться с Антошкой?
Вообще-то говоря, Костя собирался помириться с Антошкой еще позавчера. Поздним вечером мальчик лежал на диване и старательно жмурил глаза, чтобы не догадались, что он не спит. Начало разговора отца с матерью Костя прослушал — размышлял о том, как через много лет вернется домой командиром боевого корабля, как встретит Антошку и не подаст ему руки. Но тут отец весело воскликнул:
— Как раз наоборот, Марыся! Именно потому, что я прав, я пойду первым мириться с эмтээсовским директором. Когда маху дашь — трудно на мировую идти: и красней, и бледней, и пот со лба только успевай утирать… А так — шагаешь, а на душе легко: пусть директор глаза опускает!
Костя подумал, что слова отца как нельзя более подходят и к его ссоре с Антоном.
Давно уже не было такой ссоры или стычки — а вообще-то за Костей числилось их немало, — когда неправота Костиного противника была бы так очевидна. Костя шел по улице и никого не задевал, не трогал, не дразнил. Он собственными глазами видел, как Антон сорвал шапки с малышей Владика и Тимки. Не мог же Костя за них не вступиться!..
Когда тетя Аксинья, Антошкина мать, услышав вопли ребят, выбежала из дому и увела сына, несмотря на его отчаянное сопротивление, вся мелюзга подтвердила, что Костя был прав. Подумаешь, Тимка крикнул Антону: «Заноза!» Так ведь фамилия-то Антошкина по отчиму, дядьке Савосю, Занозин. Костина фамилия Дударь, и если бы он бросал в лужи шапки всех, кто называет его «дудкой», а то и «дудочкой», никаких луж не хватило бы на всем белом свете.
Позавчера Костя решил помириться с Антошкой. Он был прав, а Антон пусть опускает глаза. Но потом Костя передумал.
«Я-то знаю, что я прав, — рассуждал он, — но Антошка, может быть, и не знает. Подумает еще, что я к нему подлизываюсь…»
Вот почему Костя несколько минут колебался: зайти к Антошке или нет. Можно было бы, конечно, обойтись и без него, если б Володька не сбежал. Попробуй, найди его на озере… Да еще Наташка от Костиного предложения отмахнулась…
А дождь ждать не будет, того и гляди, пропадет зря время.
