Мы поменялись местами, Ноэль положила книгу на скамейку и вдруг тихо ойкнула. Несмотря на слабое освещение, я увидела и небольшую деревянную щепку, торчащую из подушечки её пальца, и мигом набухшую каплю крови, которую Ноэль без особого трепета тут же слизнула.
— Я видела у тебя шрам на руке, — вдруг сказала я, неожиданно для себя самой. — В виде то ли буквы «Н», то ли буквы «Д»… Что он означает?
Ноэль взглянула на меня пронзительно и резко.
— Детская глупость.
— Первая буква имени мальчика, который тебе нравился?
— Не совсем. Первая буква имени дома, в котором я жила когда-то.
— Имени дома? — недоумённо переспросила я. — У домов бывают имена?
— Иногда, — словно поняв, что я не отцеплюсь, Ноэль нехотя добавила. — Мои родители были не самыми обеспеченными людьми, и, надо полагать, им было бы вполне достаточно одного ребёнка, у меня был старший брат, но так получилось, что крайне некстати появилась и я. Ты читала в детстве сказку о Сахарном домике, в котором жила ведьма, и детях, родители которых обманом оставили их в лесу умирать от голода? Хлебные крошки склевали птицы, дети не смогли вернуться и забрели в ту самую волшебную избушку. Со мной случилось почти то же самое, только в том доме вовсе не было сахара, леденцов и пряников, а вот ведьм было предостаточно. И да, там ели детей.
Я вздрогнула, а Ноэль криво улыбнулась.
— Шучу. Так или иначе, это действительно всего лишь детская глупость. Не рассказывай никому, ладно? Мне кажется, ты умеешь хранить секреты.
* * *
Делайн была в одном из трёх своих имеющихся платьев, Аннет — в одном из трёхсот, но их улыбки сияли одинаково ярко, хотя широкая улыбка Делайн освещала ещё и её синие, широко распахнутые глаза — до самого донышка, тогда как взгляд моей школьной подруги был несколько напряжённым. К тому же, подходя ближе, я заметила, что она нет-нет, да и бросает вокруг тревожные, будто ищущие кого-то взгляды. Но, если начистоту, меня это не особо касалось — в дела Аннет я больше не лезла. Леа нигде не было видно — вероятно, моя решительная соседка действительно утащила для Ноэль что-то вкусненькое, да с ней и осталось. Хотела бы я иметь такую подругу, как Леа для Ноэль. Сразу видно — никакой бал, землетрясение или прекрасный сероглазый мальёк не станет преградой на пути парочки пирожных, тарелочки фруктов и горячего сладкого коктейля с капелькой дозволенного первокурсникам бренди.
— Привет, прекраснейшая, — Армаль осторожно приобнимает меня за плечи, и я чувствую терпкий запах какого-то мужского ароматического средства. Поворачиваюсь к нему, касаюсь его тёмных волос.
Нет, он однозначно пользуется чем-то, чтобы их уложить! В его причёску не запустишь пальцы просто так, пожалуй, будет возмущаться, что красоту испортила…
— Пойдём украшать собой бал?
В этом весь Армаль. Но он ведёт меня уверенно и в тоже время деликатно, и я послушно следую за ним на самый центр зала, а кругом раздаются голоса, смех, издалека доносится музыка — и это пьянит не меньше, чем выпитый мной для смелости бренди из крошечной рюмки, больше напоминающей напёрсток.
— Хортенс, ты самая восхитительная девушка в Айване! — такие комплименты больше смешат, чем смущают, и всё-таки мне даже нравятся эти немного приторные ухаживания. Примерно так же, как и ванильные слоёные пирожные с жирным заварным кремом. — Видела бы ты, как на нас все смотрят!
Аннет всю школу втолковывала мне, что быть в центре внимания — это замечательно, но я так и не усвоила большинство из её уроков. Танцы, в отличие от «скульптуры тела» даются мне легко, танцы я люблю, но сейчас отчего-то хочется просто поговорить по душам где-нибудь в укромном уголке, грея слегка озябшие пальцы на тёплых боках бокала. Такой уголок находится не сразу — вдоль стен расставлены небольшие скамеечки, но на любой из них мы опять-таки будем слишком на виду, так что я утаскиваю один из бокалов с морсом — слишком уж неодобрительно покосился Армаль на горячительный коктейль в моих руках, и мы выходим на лестницу, где никого нет.
— Плохо себя чувствуешь? — Армаль смотрит на меня участливо, а я понимаю, что не могу толком сформулировать, что именно не так. Качаю головой.
— Устала? Хочешь прогуляться?
— Расскажи мне о себе, — вместо ответа прошу я. Прячу лицо за бокалом.
— Я — именно тот, кто тебе нужен.
— Это я уже поняла. Но я же о тебе почти ничего не знаю. Где находится твой дом? Какая у тебя семья, есть ли братья и сёстры? Где ты учился, что тебе в детстве нравилось делать?
— Обычно, когда меня просят рассказать о себе, за этим непременно следует вопрос, действительно ли сенатор Крайтон мой дядя.
— А он действительно твой дядя?! — я делаю шокированный вид и отступаю, поднося ладонь ко рту, и Армаль тихо фыркает, но при этом слегка морщится.
— Двоюродный. Дядя Корб — кузен моей матери. Конечно, мы неплохо и довольно часто общаемся, и я целиком разделяю его взгляды на будущее Айваны, но хочу предупредить сразу: я не собираюсь становиться его преемником или что-то в этом роде. Должность сенатора — выборная! Вот если меня выберут три четверти…
