Обе одновременно повернулись и посмотрели на огромный скальный выступ, наполовину утонувший в сером тумане; дамба полностью скрылась под злобными свинцовыми волнами; перед ними был настоящий остров.
Женщина отступила на шаг.
– Чтоб я еще раз…
Она взглянула на машину, словно боясь снова сесть в нее. Потом опять посмотрела на Маунт-Полберн. Затем отошла, и Полли почувствовала себя просто ужасно.
В пять часов дня, когда вода стала постепенно отступать и Полли начала устало укладываться, чтобы уехать, она заметила шедшую к фургону Мюриэл. Полли испытала огромное облегчение при виде дружеского лица, она замахала рукой. Мюриэл помахала в ответ и ускорила шаг.
– Ну и денек! – сказала она. – Просто мерзость! Я надеюсь, скоро небо прояснится, ведь за четыре дня у меня не купили ни одного ведерка для песка и ни одной лопатки!
– А что-нибудь другое покупали? – спросила Полли.
– Слава богу, да. В основном горячий шоколад. Горячий шоколад и головоломки.
– А я вообще ничего не продала, – уныло произнесла Полли, хотя ей вовсе не хотелось, чтобы ее голос звучал жалобно.
– Ну, это потому, что ты открыла торговлю во время шторма, – рассудительно заметила Мюриэл. – Нельзя ожидать, что сразу все наладится. Впрочем, не важно, я здесь, чтобы спасти тебя, потому что у меня тайные заказы из городка.
Полли взбодрилась. Вот оно! Местные жители! Это ей поможет! Она знала, что добрые люди Маунт-Полберна не дадут ей пропасть! Она готова была расцеловать Мюриэл.
– Ух ты! – воскликнула она. – Фантастическая новость! Отлично! Бери все, что пожелаешь! И я могу подвезти тебя обратно.
Мюриэл с сомнением посмотрела на фургон:
– Думаю, мне лучше прогуляться, если честно.
– В такой дождь?!
– Понимаешь… Пока ты как следует не освоилась за рулем…
Полли улыбнулась:
– Ладно, что нужно?
Мюриэл выудила из кармана клочок бумаги.
– Так… Французский деревенский для Патрика. Нарезанный белый для меня. Полдюжины булочек для миссис Крэнфорд.
Полли выжидающе посмотрела на нее:
– И?..
Последовала неловкая пауза.
– Ну… – пробормотала Мюриэл. – Это все.
– Все? – переспросила Полли, с некоторым отчаянием вспоминая об очередях перед дверью магазина и о благодарности покупателей, к которой она успела привыкнуть.
Мюриэл слегка встревожилась.
– Понимаю твое удивление, Полли, – сказала она. – Но… знаешь, ты ведь какое-то время не работала. Думаю, люди начали понемногу забывать о тебе. Ведь они довольно долго жили без «Маленькой пекарни на Бич-стрит»…
Заворачивая в бумагу маленькие заказы, Полли ощущала тяжесть на сердце. Конечно, она не ожидала, что местные жители строем промаршируют через городок на автостоянку… Ладно, пусть она представляла себе эту картину, но не
– Ладно, мы же только начинаем, – храбро заявила она, принимая у Мюриэл несколько жалких монет. – Рано что-то предсказывать.
– Рано предсказывать! – согласилась та, энергично кивая. – Это же первый день! И надо же, какой симпатичный у тебя фургон!
– Мм… – промычала Полли, которая весь день рассматривала Нэн-Фур и начинала уже испытывать к
Дождь прекратился, сквозь плотные серые тучи осторожно, на пробу, выглянул бледный солнечный луч. Он осветил дамбу, мокрые булыжники дороги к маяку.
– Точно не хочешь, чтобы я тебя подвезла? – спросила Полли.
– Уж очень скользко, кажется, – ответила Мюриэл. – Знаешь, ты поезжай, а я пойду следом. Смогу помочь, если что. Ну мало ли…
– Я прекрасно справляюсь! – возразила Полли.
Так оно и было. Она справлялась со своим делом. А разве этого было не достаточно, чтобы удержаться на своем пути?
Вся неделя была хмурой и тоскливой. Каждое утро Малкольм, демонстрируя куда больше сообразительности и энергии, чем прежде, появлялся перед фургоном, угрожая Полли, болтая что-то о переписке с адвокатами, насмехаясь над ее товаром, количество которого уменьшалось с каждым днем, – Полли противна была мысль о том, чтобы выбрасывать готовую продукцию или отдавать ее бесплатно рыбакам, потому что так можно было запросто их избаловать.
Звонил Хакл, еле живой от усталости, и Полли просто не в силах была сказать ему, что они стремительно катятся к краху; она старалась быть бойкой и оптимистичной, не упоминала о хамском поведении Малкольма хотя бы затем, чтобы Хакл не прилетел ближайшим рейсом и не избил Малкольма до полусмерти. Вместо этого она говорила, что дело понемногу движется вперед, что она ожидает начала сезона, что все будет прекрасно благодаря чарам хорошей погоды.
Она понятия не имела о том, что ее старания казаться спокойной и рассудительной пугают Хакла куда сильнее, чем оголтелый энтузиазм или глубокое отчаяние, то есть те два состояния, которые поочередно были ей свойственны. Он очень тревожился.
