Хаклу не хотелось сейчас отвечать ей. Как не хотелось признаваться себе в том, что он в обозримом будущем никуда не уедет, он застрял на ферме, и даже если бы каким-то чудом объявился Дюбоз, ему, Хаклу, все равно нужна была работа, чтобы они с Полли могли протянуть долгую зиму в Корнуолле. Ведь из статьи было совершенно ясно: Полли вообще не зарабатывает денег. А они жили в башне маяка, требовавшей утепления, и вообще там нужно было многое сделать, чтобы это место стало по-настоящему пригодным для жизни. Им нужны были деньги! Им нужны были деньги, черт побери! Хакл любил Полли, но сможет ли она добиться успеха? Что-то непохоже. Действительно непохоже. Хакл долго смотрел на фотографию и прикидывал: как сообщить ей, что он еще не скоро вернется домой и чувствует себя так, словно разрывается пополам?
Хакл целую вечность не мог дозвониться до Полли. Он предполагал, что ей сейчас все звонят, высказывая свои соображения. И надеялся, что их мысли позитивны. Наконец звонок прошел, звук был металлическим и очень далеким…
– Привет! – сказал Хакл. – Кто эта невероятно горячая штучка в том журнале?
– Ты серьезно? – спросила Полли. – Вообще-то, меня сравнивают с доброй самаритянкой. Кроме тех двух странных парней, которые написали на веб-сайте газеты, что хотели бы жениться на мне, потому что любят хлеб и одиночество.
– Хм… – промычал Хакл. – Ну, ты должна была улыбнуться.
– Правда?
– Мне нравится, когда ты улыбаешься.
– Уж очень статья коварная.
– Но хорошая.
– Так ли?
Возникло неловкое молчание. Это было что-то новенькое для них.
– Впрочем, не важно, – произнес Хакл. – Потому что… ну, здесь уже все идет неплохо. Я наладил работу на ферме. Определенно.
Снова пауза.
– Что ж, – сказала Полли, – прекрасно.
– И понимаешь, я уверен, что для тебя это начало чего-то нового…
– Надеюсь, – ответила Полли.
Они оба надеялись.
На самом деле долго ждать не пришлось. В понедельник машин немного прибавилось.
Во вторник возникла очередь.
– О боже! – воскликнула Полли тем утром.
Приехавшие люди совсем не походили на тех, кого она обслуживала прежде.
Они были энергичными, они засыпали ее бесконечным множеством вопросов о процессе выпечки, об ингредиентах и их происхождении, обо всем на свете. Они были, как сказала Селина, пришедшая позже и оставшаяся, чтобы помочь, гурманами, людьми, которым нравится лишь все самое редкое и новое. А Полли, судя по всему, оказалась для них открытием. Многие из них обращались с зерновым хлебом, который Полли выставила на пробу, как с вином: они долго разжевывали кусочек, так и эдак вертя его на языке, или мяли пальцами, гудя что-то себе под нос. И все мужчины были бородатыми.
Полли отправила Кейт сообщение, восторженно благодаря ее, а Кейт написала в ответ, что благодарить не за что, Полли заслуживает внимания, известности, успеха и это действительно ей необходимо. Что, конечно, было правдой.
Другой странностью было то, что многие клиенты Полли не продолжали путь в Маунт-Полберн, несмотря на ясную погоду и отлив. Они просто заворачивали на парковку, покупали какой-нибудь хлеб – чтобы похвастать, решила Селина, – и тут же уезжали. Еще появилось немало серферов, в которых Полли смутно признала приятелей Рубена, и все они покупали теплые буханки и маленькие баночки масла, чтобы взять их с собой на пляж, но открывали пакеты, как только те оказывались в их руках. Так поступало большинство: хлеб вкуснее прямо из печи, когда его жадно кусаешь, и маленькие зернышки застревают в зубах, и солоноватая корочка хрустит, разламываясь, а мягкая середина отдает восхитительное тепло и на мякише тает масло.
– Это ПОТРЯСАЮЩЕ! – громко заявил один из серферов, что порадовало Полли.
