Меня не удивляет, что Сеана рассказала Патриции о планах перемен, как будто искала собеседника с непредвзятым мнением. Судя по тому, как смотрит на меня Патриция, Сеана предупредила ее, что я тоже в курсе этих планов.
– Думаю, успех этого замысла многим пойдет на пользу. Что мне нравится, это то, что здесь не гонятся только за прибылью. Нико не просто заботится о гостях, ему небезразличны его сотрудники. Это как большая семья. В наши дни это чрезвычайно ценно.
Я помогаю Патриции спуститься по травянистому склону. Она говорит восхищенным тоном:
– Я тоже так подумала, Ферн. Это возвращает веру в человечество. Вопреки тому, что мы читаем в газетах и видим в новостях, на свете остается немало доброты.
Отъезд Сеаны в Шотландию – там она, по ее собственным словам, снова засверкает, как раньше, – стал началом целой серии прощаний.
После коллективного завтрака – в этот раз на него никто не опоздал – начались работы в саду. Мы собирали урожай. К этим совместным усилиям подключились все.
Невзирая на висевшее в воздухе ощущение печали, все много болтали и смеялись. Это была кульминация приятного пребывания, залог будущих прекрасных воспоминаний. Я заметила, что Стефан не отпускает от себя Патрицию. Он нагибал ветви, чтобы ей не приходилось высоко тянуться за маленькими твердыми сливами, прежде чем опустить их в плетеную корзину.
За обедом, затянувшимся на целых два часа, к нам подсела Марго. Настроение у всех был приподнятое, даже Бастьена покинула его обычная сдержанность. К нашему огромному удивлению, Нико исполнил песню – разумеется, по-французски. Слушать его глубокий баритон было огромным удовольствием.
Расставание, естественно, не обошлось без слез. Трудно было без волнения слышать и наблюдать, как Келли обещает Патриции не пропадать из виду и старается при этом улыбаться. Глаза у обеих были на мокром месте. Патриция – милая женщина, добрая душа. Я тревожусь, сможет ли Келли сойтись с кем-то из тех, кто приедет в понедельник. Боюсь, отъезд Патриции подтолкнет ее к Тейлору, а не побудит заводить новые знакомства, тем более если никто из новеньких ей не приглянется.
Заключив меня в объятия, Патриция прошептала:
– Слушайтесь своего сердца, Ферн. Жизненные пути пересекаются не просто так. Это как увидеть падающую звезду: иногда оказываешься в правильном месте в правильное время и испытываешь чистейший восторг. Так случилось со мной благодаря вам, Келли и Стефану.
Я поворачиваю дверную ручку и вхожу в мастерскую, Нико смотрит на меня, в руке у него кисть, перед ним мольберт.
– Я думал, вы ушли спать. Не спится?
Я киваю:
– Слишком много мыслей. День выдался очень эмоциональный. Не хочу вам мешать. Хотите побыть в одиночестве – так и скажите.
– Чего я хочу, так это чашку кофе, иначе мне не продержаться, – отвечает он, умоляюще глядя на меня и приподнимая брови. – В задней комнате есть чайник, все необходимое на полке.
Я оказываюсь в крохотном чулане без окон, резкий свет льется туда сверху, с потолка. Я включаю чайник и беру две чашки.
– Как там Келли? – доносится до меня голос Нико.
– Немного огорчена. Снова провела вечер с Тейлором.
Я несу в мастерскую кофе, Нико встречает меня взглядом в упор.
– Беспокоитесь из-за них?
– Ей всего восемнадцать, Нико, а он – бывалый мужчина. Что, если у них что-то произойдет, а потом это выйдет боком?
Нико вытирает тряпкой руки.
– Давайте выпьем кофе на воздухе.
Он берет у меня чашку и распахивает стеклянные двери.
Нас встречает благоуханный вечер, тишину нарушает только беспрестанный стрекот цикад, летучие мыши бесшумно носятся туда-сюда, выписывая пируэты в темноте.
Вдали вырисовываются на фоне темнеющего неба словно изображенные живописцем горы, которые часто называют европейским Большим каньоном. При дневном свете виден покрывающий их склоны лес, но в этот поздний час взгляд притягивает светлый участок неба, где вырисовывается на горизонте невероятный горный кряж.
Это зрелище не идет ни в какое сравнение с тем, что я привыкла видеть: я до сих пор не освоилась с мыслью, что временно поселилась в таком невероятном месте. При этом Прованс дарит мне успокоительное ощущение духовной созвучности. Не потому ли человек вдруг начинает чувствовать себя где-то как дома, что снялся с места и мечтает поскорее освоиться с непростой для себя ситуацией?
Нико предлагает мне присесть за маленький столик. Нас овевают цветочные ароматы, главную ноту этим вечером ведет жасмин, перекрывающий даже запах восхитительных роз.
Здесь очень уютно: спасибо высокому кустарнику и разросшемуся в трех каменных стенах саду. Безмятежное местечко на лесной опушке, охраняемое горными хребтами.
– Здесь настоящий маленький оазис, Нико! Представляю, как это бесит Сеану: все растет само по себе, образуя неуемный хаос. Но подстригать этот рай было бы бесчестно.
Ямочка на щеке придает его улыбке грусти.
– Под конец лета она нагрянет сюда с секатором. Мне придется отвернуться. Весной растительность отплатит ей за доброту и усердие.
