Я широко раскрываю глаза.
– Он говорит ТАКОЕ?
– Да, буквально! Если Нико ответит согласием, то, может быть, вы поговорите с моим отцом? Я буду рядом, вы поймете, что говорить, когда он опять заведет свою волынку.
Я качаю головой, давая понять, что мне реакция ее отца совершенно непонятна. Что за безумное обвинение!
– Конечно! Я все сделаю, чтобы тебе помочь, Келли. Сегодня же вечером я поговорю с Нико. Он только вчера тебя нахваливал.
Она довольно улыбается:
– Буду ужасно вам признательна, Ферн, спасибо! Ну а теперь – неудобная часть…
Она смотрит себе под ноги, смущенно топает по твердому земляному полу. То, что она отводит глаза, – тревожный знак.
– Ваша сестра Ханна спрашивала меня, нет ли у вас романа с Нико.
У меня пересыхает во рту, я судорожно сглатываю, прежде чем что-то из себя выдавить.
– С чего она это взяла? – Я не могу сдержать разочарованный стон.
Келли смущенно пожимает плечами:
– Вы сильно сблизились, он ваш наставник, у вас особенные отношения. Мы-то знаем, что они сугубо рабочие, но Ханна была шокирована… нет, правильнее сказать, удивлена. Она поделилась со мной своим подозрением под большим секретом, но на вашем месте, Ферн, я бы постаралась разуверить сестру.
Судя по тому, как смотрит на меня Келли, я начинаю подозревать, что это не только сообщение и совет, но и вопрос.
– Я очень это ценю, Келли. Обязательно постараюсь ее разубедить, и сделаю это так, чтобы тебя не выдать. Ужас, что она так подумала, и очень несправедливо по отношению к Нико.
Она кивает:
– Я тоже так считаю. Но я перед вами в долгу, Ферн, и мне жалко Ханну, у нее был настоящий стресс.
Я силюсь что-то сказать, чтобы поменять тему и ослабить напряжение.
– Как Патриция?
– Как я могла забыть! Голова пухнет от разных мыслей. Она скоро к нам заглянет по дороге в летний домик, который они с мужем снимают в двадцати километрах к югу отсюда.
– Когда? – радостно интересуюсь я. – Здорово будет с ней повидаться.
– Двадцать третьего декабря, но она еще должна подтвердить дату. Она хотела сделать вам сюрприз, но я решила заранее сообщить, чтобы вы не составили планов и не разминулись с ней. Все-таки это воскресенье.
– Ты и она – очень важные для меня люди. Ты появилась здесь как раз в мой первый волонтерский день.
– Да, вас тогда не пожалели!
– Полюбуйся, какой путь мы с тех пор проделали! А теперь все, пора идти греться. Кажется, я отморозила ноги.
– И я. Отличный повод потребовать у Марго горячего шоколаду.
– Прекрасная мысль!
– Алло!
– Это я, Ферн. Звоню на бегу, просто чтобы услышать твой голос. Все в порядке.
Я прекрасно слышу Эйдена, но не верю ему. Он как-то странно себя ведет, поэтому я догадываюсь, что-то произошло – что-то, чем он не хочет со мной поделиться.
– Это на тебя не похоже, дорогой.
Зачем звонить, если не хочешь обсуждать свои неприятности? Я на него немного зла: обычно у нас нет друг от друга секретов.
Чувствую, он уже жалеет, что позвонил, и начинаю тревожиться. Он молчит, сидит и даже не смотрит на меня, копается в бумагах сбоку от ноутбука.
– Я получила длинное письмо по электронке от твоей матери, Ханна написала, что долго с тобой разговаривала. У тебя есть новости от Оуэна?
– Да, от них обоих. Я даже заскучал по дому. Оба рассказывали, что ты отлично выглядишь и всем довольна. Похоже, Франция создана для тебя, а ты для нее.
Что это, сожаление? Или подозрение? Без него мне полагалось горевать? У меня начинает дергаться уголок глаза, легкое раздражение перерастает в злость.
– Знаешь, бывают моменты, когда я жалею, что все это затеял, – сознается он скороговоркой. – Извини, Ферн, у меня сегодня неудачный день, вот и все. Знаю, твои родители беспокоятся за Оуэна, его ведь впервые отправили за рубеж. Если бы мы были дома, ты бы их успо…
Он резко прерывается. Меня подмывает посоветовать ему постелить постель и лечь спать, но это было бы резкостью. Знаю, моя злость иррациональна, я шокирована силой своей реакции, а все потому что не понимаю, почему бы просто не взять и не обсудить происходящее. Мой выбор – попробовать сменить тему.
– Как твои планы насчет Таиланда? Есть новости?
Он устало вздыхает. Возможно, ему приходится несладко, и я уже начинаю чувствовать себя виноватой. Скорее всего, он ежедневно сталкивается с суровой реальностью, недоступной моему пониманию. Он не отдыхает, а помогает общине, каждодневные проблемы которой легко могут выйти из-под контроля. Ситуация усугубляется, когда страдают дети; знаю, как это тяжело для Эйдена. Он принимает близко к сердцу все, чему становится свидетелем.
– С этим все более-менее. Уже заказаны билеты. – Множественное число? Несколько пересадок или несколько пассажиров?
– Отлично, – говорю я без всякой уверенности.
– Знаешь, что я понял, Ферн? Ты всегда сглаживала для меня острые углы, подслащивала пилюлю. Когда все посыпалось, я всего нас лишил. Через год, когда твоя сестра погибла в ужасной аварии, я не знал, как быть, как поступить. Теперь я гадаю, чувствовала ли ты, когда мне не хватало силы воли. В обоих случаях я тебя подвел.
