Фелисия Роуэлл случайно знакомится на выставке со знатоком антиквариата, молодым и очень привлекательным Гербертом Фэйрфаксом. Девушка влюбляется в него с первого взгляда. Казалось бы, они вполне могут стать прекрасной парой. Герберт не только молод, красив и богат, но и принадлежит к древнему аристократическому роду. Однако есть одно «но» — Герберт женат и, кажется, не замечает, что его жена неверна ему…
— Эй, у тебя телефон надрывается! Ты что, не слышишь?
Фелисия резким движением откинула со лба свои роскошные волосы и, насмешливо взглянув на подругу, соизволила обратить внимание на «надрывавшийся» телефон. Нэнси, не переставая отплясывать под грохочущую музыку, ответила Фелисии ослепительной улыбкой и сделала широкий взмах рукой. Разумеется, она при всем желании не могла бы услышать тихий сигнал и лишь обратила внимание, как крошечный «эриксон» переливается всевозможными цветами спектра на шее у Фелисии.
Фелисия поспешно вышла из зала, до отказа заполненного веселящейся публикой, главным образом состоящей из студентов и богемной молодежи, и выбежала на террасу.
— Да, папа! — торопливо выдохнула она в трубку.
— Ну наконец-то! — Во властном голосе лорда Роуэлла странным образом сочетались недовольство и облегчение. — Я уж совсем было отчаялся иметь удовольствие побеседовать с собственной дочерью.
Фелисия невольно улыбнулась. Она представила отца, сидящего в своем кабинете в старинном кресле и осторожно, словно бутон хрупкого цветка, держащего в пальцах мобильный телефон. Это было едва ли не единственное современное изобретение, которое лорд Роуэлл принимал решительно и безоговорочно. Ведь в последние два-три года это было единственное средство связи, позволявшее ему в любую минуту узнать, где находится в данный момент его обожаемая непоседа-дочь и все ли с ней в порядке.
Фелисия не могла упрекать отца за то, что он живет представлениями чуть ли не позапрошлого века. Тем более что все ее попытки уговорить отца стать хоть чуточку «современнее» обычно оканчивались ничем. Ответом лорда Роуэлла на все выпады дочери бывала длинная прочувственная отповедь, неизменно заканчивающаяся словами:
— Хорошие манеры и благородное происхождение — вне моды и сиюминутных увлечений. Эти ценности выше мелочной суеты. Учтите это, юная леди!
И так было всегда, о чем бы ни заходил спор между Фелисией и ее титулованным отцом. Лорд Роуэлл оставлял за собой последнее слово, шла ли речь о политических взглядах, дальнейшем образовании Фелисии, ее одежде и даже о ее друзьях. Хотя справедливости ради следует сказать, что к знакомым Фелисии отец относился доброжелательно и никогда не позволял себе открыто критиковать их «неподобающие манеры»…
— Надеюсь, когда ты наносила визит тетушке Черри, тебе хватило такта не надевать эти ужасные дамские брюки?
Вопрос отца застал Фелисию врасплох. Девушка прыснула, тут же зажав рот ладонью. За те две недели, что она провела в Лондоне, Фелисия ни разу не вспомнила о существовании своей милой тетушки Черри. Зато в эту самую минуту на Фелисии красовались ее любимые джинсы. Именно о них столь неприязненно отозвался лорд Роуэлл. Когда перед отъездом Фелисии из уютного Эксетера в Лондон он увидел на ней стильно потертые джинсы, то буквально пришел в неистовство. Фелисия подозревала, что отец предпочел бы, чтобы она носила исключительно платья с ворохом кружев и кринолином или на худой конец строгие английские костюмы. Ну уж нет, этому не бывать! В выборе нарядов Фелисия неизменно руководствовалась собственными вкусами, и отцу волей-неволей пришлось с этим смириться.
— Э-э-э… нет, конечно же нет, — торопливо проговорила Фелисия. Ей было неприятно лгать отцу, но она утешила себя тем, что в общем-то не погрешила против истины. Ведь если она не была в гостях у тетушки, то ее не могли там видеть «в этих ужасных брюках».
— Очень мило с твоей стороны. — В голосе отца слышалось явное облегчение. — Надеюсь, ты хорошо проводишь время.
Это был их обычный стиль общения. Лорд Роуэлл, как правило, бывал довольно сдержан в изъявлении отцовских чувств, но Фелисия хорошо знала, что отец к ней привязан и очень тяжело переносит разлуку с единственной дочерью. Фелисия понимала, что отца интересовали вовсе не ее визиты к лондонским родственникам. Лорд Роуэлл в первую очередь беспокоился о здоровье дочери, а заодно хотел убедиться, что она не попала в какую-нибудь передрягу.
Попрощавшись с отцом, Фелисия подошла к краю веранды и, облокотившись на витые перильца, некоторое время задумчиво смотрела вдаль, на переливающиеся огни вечернего Лондона.
Конечно, это была далеко не первая поездка Фелисии в Лондон. Она уже успела несколько раз побывать в столице вместе с отцом, но это было совсем не то. Бесконечные визиты к родственникам, непременные походы по музеям и конечно же масса нравоучений. Фелисия твердо решила — на этот раз все будет иначе.
