— Ну это был не Юпитер, покрупнее немного, — уточнил я. — Чистая правда.
Отец покачал головой, и я подумал, что после моего ухода он может и повторить свой «ночной колпак».
День был чудесный.
Бывают в Москве такие летние дни, когда погода становится похожей на прежнюю. Нет ни тропической духоты, ни ливней, ни стремительно набегающих туч. И на тротуарах людно, и машин на улицах много, и, если не смотреть в небо, — всё как в детстве.
Ну, почти всё. С двумя девчонками я бы гулять постеснялся, засмеют.
А сейчас не стеснялся. Совсем.
И плевать мне на все сложности отношений.
Мы как-нибудь в них разберёмся.
Уж если могли существовать единым сознанием, то обязательно разберёмся. Главное, мы вместе. И без всяких недомолвок и тайн.
Мы доехали до уголка Дурова на полупустом автобусе, но выйти пришлось на следующей остановке, у аквапарка. Гнездо было оцеплено полицией, мы переглянулись, но ничего говорить не стали.
И, когда вышли, молча пошли по Олимпийскому назад, к украшенному фигурами зверей зданию.
Полицейские были не из отдела «Экс», обычные муниципалы. Видимо, их поставили во внешнее оцепление, и они откровенно скучали.
— Ребята, проходите мимо, — сказал сержант, когда мы направились к зданию. — Тут закрыто.
— Слон сдох, — поддержал его напарник.
— Слон живой и здоровый, — мрачно сказала Дарина.
— А воняет, как дохлый! — Видимо, второй полицейский ждал этой фразы и заранее заготовил шутку. Он даже тоненько хихикнул, что не очень-то вязалось с его формой и мужественной внешностью. Потом нахмурился, внимательно разглядывая Дарину.
— Я жница, — сказала она. — Пропустите.
Дарина всё меньше и меньше напоминала Изменённую, но всё же цвет глаз и неестественная гладкость кожи её выдавали.
— Извини, жница, но надо спросить начальство, — вмешался сержант. — Это твоё Гнездо?
— Нет.
— Вот! — обрадовался сержант. — Порядок должен быть…
— Скажите, что пришли Максим, Дарина и Милана, — вмешалась Милана.
Он отошёл на несколько шагов, забормотал в рацию. Мы терпеливо ждали.
— Пусть сразу к Леониду Владимировичу обратятся! — крикнул я сержанту. — Такой… высокий тощий старикан.
— К кому надо, к тому и обратятся, — сказал сержант, возвращаясь. На нас он теперь смотрел с любопытством. — Вы тут уже были?
— Вчера, — сдержанно сообщил я.
Сержант замялся. Поинтересовался:
— Что тут стряслось-то?
— А у вас допуск есть? — спросил я.
Полицейский обиделся и замолчал. Через минуту его рация забубнила, кто-то отдал команду, и сержант повёл нас ко входу. Я напряжённо вслушивался, пытаясь поговорить с Гнездом, но, кроме фонового давления, отпугивающего случайных людей, ничего не ощущал.
Видимо, Гнезду было не до нас. Хватало проблем внутри.
У входа дежурили уже другие полицейские, из отдела «Экс» — в силовой броне, неразговорчивые. Мне показалось, что они нас узнали, но вслух, конечно, ничего говорить не стали.
Нас быстро завели внутрь и оставили в небольшой комнате у самого входа. Судя по тому, что там всё выглядело привычно, по-человечески, эту комнату Гнездо использовало для общения с людьми. Столы, стулья, на стенах древние плакаты с животными и рекламой театра зверей…
Мы уселись и стали ждать. По-прежнему молча. Не обсуждая ни время, проведённое в чужой реальности, ни наше возвращение.
То, что происходит дома, остаётся дома.
— Живые!
Отставной генерал Леонид Владимирович ворвался в комнату в одиночку, хотя за его спиной мелькнуло несколько военных.
И похоже было, что он действительно рад нас видеть. Глаза у него были красные, невыспавшиеся, кажется, он тут и впрямь провёл сутки с момента нашего ухода. И пахло от него так, как пахнут старые люди, не помывшиеся один день: кисловатым и затхлым. Только рубашку он сменил на чистую, отглаженную.
— Как? — тряся меня за плечи, спросил он. — Как вы вернулись?
— Помогли, — ответил я. — А вы знаете, где мы были?
Леонид Владимирович покачал головой. Сел на свободный стул. Сказал:
— Рассказывайте!
— Да, есть о чём поговорить, — согласился я. — Только скажите вначале, где Лихачёв?
— Так что, он не с вами? — генерал помрачнел и напрягся.
Как-то мне не понравился его взгляд. С какой-то обидой он на меня смотрел, с напряжением.
Я глянул на Милану. Она кивнула.
— Давайте я расскажу, как всё с нашей стороны выглядело? — предложил я. — Через экран мы попали в другую реальность. В параллельный мир. Это была ловушка, куда мы вляпались, ловушка на Милану. Когда она ушла из нашего мира — её Высший исчез. Но нам удалось… договориться с местными. И нас вернули обратно.
Соображал Леонид Владимирович быстро. Прищурился, глядя на меня, потом спросил:
— И вы решили, что к этой ловушке причастен я?
Я пожал плечами.
— А проход в иной мир тоже я открыл?
— Ну, не сами, конечно. — Моя уверенность в заговоре начала испаряться. — Но вы как-то очень странно всё организовали, неаккуратно. Увели нас от экрана, оставили там Лихачёва, позволили вначале нам отправиться на чужой корабль, потом Милане…
— Высший порекомендовал разобраться, — добавила Милана. — Вы же понимаете, когда он вернётся, а он вернётся…
— И все мотивы поймёт, — вставила Дарина.
