- Можете исходить из этого, - ответил Пуласки. - А это указывает нам на то, что убийца отлично знал ее прошлое... Прошу меня извинить.
Пуласки взял телефон и набрал номер Мальте, который ответил после второго гудка.
- Послушай! - Прервал Пуласки поток слов коллеги. - Прежде чем отдать Управлению криминальной полиции коробки с документами, сделай копии с досье всех пациентов.
- Ты с ума сошел! Это же семьдесят папок! - простонал Мальте.
- Делай!
- Зачем, черт побери?
- Я не собираюсь отдавать это дело.
Одиннадцать часов утра. У Эвелин Мaйерс, наконец—то, зазвонил телефон. Внутренний звонок. На экране высветился номер секретарши Крагера. Время пришло. Сердце Эвелин бешено колотилось, когда она взяла трубку.
— Шеф освободился. Можете к нему зайти.
Больше ничего. Видимо секретарша была в курсе. Питбуль позвал ее!
Эвелин вышла из бюро и направилась на другой конец юридической конторы. Остановившись перед дверью Крагера, она поправила блузку, жакет и разгладила юбку. Светлые волосы были заплетены в косу, так она делала всегда, когда шла на переговоры. А это будет процесс!
Эвелин постучала и вошла. Крагер сидел, откинувшись на спинку стула, и разговаривал по телефону. На нем, как всегда, был костюм от Армани, в другой одежде она его еще ни разу не видела. Наверное, он даже в воскресенье носил его в своей квартире.
Он напомнил ей Патрика. Особенно угловатый подбородок и пронзительные голубые глаза. Сын был точной копией своего отца. Ну, не считая недвусмысленной манеры флиртовать с женщинами, они обa были совершенно разные. Наверняка Крагер заведет об этом разговор.
Когда она встала перед ним, он положил трубку.
— Садитесь, Эвелин.
Она заняла место, но не скрестила ноги как обычно, а осталась сидеть на краю стула.
Крагер расслабленно откинулся назад.
— Эвелин, как давно мы уже знакомы?
Риторический вопрос. Она ничего не ответила.
— Еще будучи студенткой юридического факультета, Вы выполняли у нас летнюю практику. Уже тогда Вы были красивой и умной девушкой, и я понимал, что Вы далеко пойдете. Несмотря на трагическую гибель родителей, Вы в двадцать три года закончили университет, и были одной из лучших среди сокурсников. Во время Вашего обучения, Вы пять лет работали составителем концептов, делая хорошую карьеру. Холобек всегда гордился Вами — до сегодняшнего дня.
Он бросил короткий взгляд в сторону. На столе лежала бумага, содержащая основную информацию о покойном Петере Холобеке, а рядом предположительно первый, написанный от руки, набросок некролога.
— В двадцать восемь — экзамен на адвоката, — продолжил Крагер. — Занесение в список юристов, и с тех пор Вы работаете на меня адвокатом.
Он достал из шкатулки сигару, покрутил ее меж пальцев и понюхал, не зажигая. Он никогда не позволит себе закурить в ее присутствии. Одно из качеств, которое Эвелин ценила в нем.
— Вы знаете, я уже год назад хотел, чтобы Вы стали младшим партнером этого адвокатского бюро.
Как такое можно было забыть? Крагер и Холобек пригласили ее на обед и предложили партнерство. Она отказалась, и Крагеру пришлось шуткой обыгрывать неловкую ситуацию. Позже, во время разговора с глазу на глаз, она призналась ему, что подумывает оставить гражданское право и стать защитником по уголовным делам.
Крагер выпрямился и поставил локти на стол. Его тон изменился, стал деловым, без тени шарма и добродушия.
— Вчера вечером Вы проникли в мое бюро, перерыли его, получив незаконный доступ к документам, хотя еще несколько часов назад я ясно объяснил Вам, что клиентка попросила расследовать обстоятельства смерти ее мужа в закрытом режиме.
Дело о подушке безопасности!
— Я...
Быстрым движением руки он заставил ее замолчать.
— Но и этого мало. Я выяснил, что мой сын нелегально поставлял Вам документы уголовной полиции, касающиеся смерти моего партнера, включая фотографии тела.
Испытывая невероятный стыд, онa на мгновение закрылa глаза.
— Я...
— Эвелин,— прервал он ее. — Мне безразлично, встречаетесь ли Вы с моим сыном в вне рабочее время или нет. Вам известно, что я о нем думаю, но решать Вам, будете ли вы иметь личный контакт с подозрительным детективом, который не слишком придерживается буквы закона, или нет.
Голос Крагер стал тише.
— Он мог бы стать хорошим адвокатом, — сказал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к Эвелин. Затем постучал пальцем по столу. — Но с таким поведением ему нечего делать в этой профессии! Эвелин, я так же как и вы хорошо знаю, что наша работа не всегда бывает честной. Правда — это вопрос трактовки. На суде подзащитный получает приговор, но не всегда справедливый. Ради бога, не позволяйте моему сыну втягивать Вас в нелегальные махинации. В конце концов, Вы же разумная молодая девушка.
Разумная! Именно поэтому она и увидела взаимосвязи и обстоятельства, на которые другие закрывали глаза.
— Я..
— Я еще не закончил!
Крагер наклонился вперед и понизил голос.
