– Да, – вяло согласилась Вероника, все силы которой уходили на то, чтобы воспрепятствовать слезам изуродовать ее и без того помятое лицо.
– Голос вам был знаком? – принялась что-то деловито записывать Ирина Константиновна.
– Нет, я слышала его в первый раз… Отвратительный голос…
– И что конкретно вам сказали?
– «Твой муженек на даче, развлекается с секретаршей. Если не будешь медлить, у тебя есть шанс увидеть пикантную сцену…»
В Вероникиной груди снова поселилась тяжесть. Глаза щипало, но она по-прежнему старалась сдерживать рыдания.
– Больше ничего? – подняла наигранно сочувственный взор от бумаг дознавательница.
– Ничего, – сдавленно повторила Вероника.
– Вы не спросили кто это?
– Мне было не до этого, – наивно ответила Вероника, – я побежала одеваться.
– Ясно, – что-то черканула на канцелярском листе Ирина Константиновна, – вы ведь прилично выпили…
– Хмель тут же слетел с меня, – Вероника успокоилась, – я нормально вела машину.
– В котором часу вы приехали на дачу?
– Я на время не смотрела, но думаю, около двух часов.
– Когда вы подъехали, вам ничего не показалось странным? – томно облокотилась на стол дознавательница.
– Я увидела машину мужа и свет в окнах… – сердце у Вероники снова упало.
– И что же было дальше? – протокольным тоном спросила Ирина Константиновна, выпрямившись на стуле.
– Я вошла… – неожиданно смутилась Вероника.
– И… – оживилась следовательница.
– Дальше я не помню, – растерянно посмотрела на Леву Вероника.
– Вот как? – недоверчиво усмехнулась Ирина Константиновна.
Она приковала к бледному лицу Вероники пристальный взгляд.
– Я же говорил, – как-то беспомощно произнес Лева, – у Вероники Владимировны частичное расстройство памяти.
– Мне нужна Яна Борисовна, – воскликнула Вероника, – она сможет мне помочь, я в этом уверена!
– А это еще кто? – поморщилась следовательница, – вы лучше объясните, как у вас в руках оказался пистолет?
– Я очнулась с ним, он был уже у меня в руке… Я стала звонить Милославской, она приехала… – торопливо заговорила Вероника. – Я не знаю… Кажется, она приехала потом…
И тут, не в силах больше сдерживать слезы, она разревелась.
– Вы что, спали? – игнорируя надрывный плач Вероники, холодно осведомилась Ирина Константиновна.
– Кажется… – простонала Вероника, – не знаю. Я вошла и… – …заснули? – усмехнулась следовательница.
– Да-а… – тупо протянула Вероника.
– Вот как? – как на умалишенную посмотрела Ирина Константиновна на Веронику.
– Меня ударили по голове, – нашлась Вероника.
– Также как и в квартире у Горбушкиной? Выходит, вчера вас весь день били по голове? – жестоко пошутила Ирина Константиновна.
– Я не помню-ю! – прорычала взбешенная Вероника.
Лева удивленно воззрился на нее.
– Мне нужна Милославская, она все знает, она скажет, она меня спасет! – завизжала Вероника и, вдруг стихнув, закрыла лицо руками.
К Яниному удивлению, ее повели не на привокзальную площадь, а к автовокзалу. Джемма следовала на коротком поводке рядом. Ее вели двое парней, один в черной шапочке и спортивной куртке, другой – верзила в спортивной куртке. Яна чувствовала, как ей в бок упирается дуло пистолета, который последний держал в кармане. Джемма все время рычала, что провоцировало главаря, переговаривавшегося с кем-то по сотовому, на злобные реплики.
– Смотри, сволочь, без глупостей, – шипел он Яне на ухо, не то тебе и твоей собаке – крышка.
По тому, с какой одновременно нагловатой и заискивающей манерой оправдывался он перед кем-то по телефону, Яна поняла, что он разговаривал с шефом. Выйдя из тоннеля и миновав чахлый, запорошенный снегом сквер, служивший в разное время пристанищем для разнообразного бомжеватого люда, они прошли мимо минимаркета и вышли на улицу Емлютина. Оставив Яну на попечение ее внимательных стражей, главарь отправился к стоявшей у противоположной стороны дороги темно-зеленой «Ауди» и сто десятым «Жигулям».
На заднем сиденье «Ауди» таилась какая-то зловещая тень. Яна почти физически ощутила исходящую от этой тени отрицательную энергию. Ей сделалось нехорошо, что-то похожее на чувство предательства, на горечь ностальгии и потери шевельнулась в ее груди. Порой Яна становилась беззащитной перед токами вредной энергии, желавшей, кажется, ее расплющить, обескровить, обессилить.
Хлопнула дверца. Из «Ауди» вышел высокий, узкоплечий человек в длинном сером пальто. Он стремительной походкой направился к главарю, замершему у дороги. Видно, последний хотел доложить обстановку в машине, а начальник не пожелал ждать его и решил поторопить ход событий.
Теперь Яна хорошо могла разглядеть лицо мужчины в сером пальто. У него были коротко стриженные волосы неопределенного цвета, глубоко посаженные глаза, стальной блеск которых был бы нестерпим, если бы не характерные впадины глазниц, придававшие взгляду подобие черной бездны, длинный подбородок и неприятный рот, словно разрезанный бритвой. Губы, бескровные, белые, тонкие, быстро шевелились у внимательного уха главаря.
– Нервничает, – с оттенком пренебрежения бросил державший Яну парень в черной шапочке.
