Он криво ухмыльнулся, глядя на Яну. Она и бровью не повела. Теперь, когда Джемма была на свободе, она могла поразмышлять относительно спокойно. Неужели Захарыч действительно не убивал Шкавронского? Тогда кто это сделал? Кому понадобилось убить мужа Вероники, а ее саму подставить? Почему ее просто не убили? Зачем был разыгран весь этот спектакль? Несомненно, причиной всему были деньги. Ради них люди совершают массу преступлений. Шкавронский с Горбушкиным были компаньонами. Один сгорел, другого застрелили. Ясно, что это делает некто, кровно заинтересованный в их капиталах. Захарыч?
Пока Яна недоумевала, перевязка Хомяка подошла к своей заключительной стадии.
– Теперь тебе светит сорок уколов в живот, – язвительно усмехнулся Шатап. – Надеюсь, шеф оценит твою смелость и наградит тебя звездой героя.
Шатап догадывался, что раздражение Захарыча падет на него как на старшего в группе, и пока располагал такой возможностью, старался выместить свой гнев и досаду на Хомяке.
– Черт бы побрал эту водку! – в сердцах воскликнул Дема.
– Ну что, – как ни в чем не бывало улыбнулся Шатап, отчего вся его физиономия как бы съехала набок, – выпивать будем?
* * *
Старший лейтенант Корюшин положил трубку на рычаг.
– Завьялов спрашивает, чего ему делать, – улыбнулся он, поглядывая на роящегося в бумагах Руденко. – Собака какая-то у них там бесится, лает, как оглашенная. Чуть ли не кидается на ребят.
– Собака? – приподнял свои густые светлые брови Руденко. – Что еще за собака?
Корюшин, отличавшийся привычкой иронизировать и насмехаться, скосил лукавый взгляд на не отрывавшегося от своих папок Три Семерки.
– Сень, ты бы посмотрел, неужели не слышишь?
– Ну вот, как что – так Сеня? – шутливо возмутился Три Семерки, откладывая бумаги.
– Ты же знаешь, я с Ольгой…
Корюшин выразительно взглянул на Руденко.
– Ладно-ладно, – Три Семерки вышел из комнаты и деликатно постучал костяшками пальцев в дверь располагавшегося напротив кабинета.
– Да-да, – услышал он задорный голосок Ольги.
– Ольга Леонидовна, – протиснулся в приоткрытую дверь Руденко, всем своим видом демонстрируя лучезарную застенчивость, – можно в ваше окно взглянуть?
Ольга, коротко стриженная блондинка, облаченная в мундир с погонами лейтенанта, лихо барабанила пальцами по клавишам пишущей машинки. Она торопливо откинула крошечную прядку, от усердия упавшую на ее чистый покатый лоб, и сладенько улыбнулась.
– Вы про собаку?
Грозный и частый собачий лай потрясал округу.
– Ага. Корюшина уж больно она раздражает.
Руденко изобразил виновато-хитроватую улыбку. Он знал, что Корюшин и Ольга переживали в настоящий момент особо бурную, чреватую опасными ссорами и разводами фазу своего «служебного романа». Руденко приблизился к окну.
– Как вы можете работать в таком шуме? – стоя к Ольге спиной, с игривой интонацией спросил Руденко.
– Сама себе удивляюсь, – кокетливо ответила Ольга.
– А ведь это собака Милославской… – изумился Руденко, увидев Джемму, которую тут же узнал.
Поводок, сшитый из брезента, волочился по снегу. Джемма и вправду неистовствовала, она нещадно облаивала входящих и выходящих из отделения людей. Руденко, озабоченный и чувствующий что-то неладное, вернулся в кабинет.
– Что-то не нравится мне все это, – озадаченно произнес он, снимая трубку с рычага.
– Ты о чем? – насторожился Корюшин.
– Не может она вот так бегать беспризорной. Значит, что-то случилось. Не убежала же она от Яны!
Насчитав пятнадцать длинных гудков, он повесил трубку. Его лицо омрачилось.
– Та оно и есть, – задумчиво произнес он.
Корюшин ответил ему недоуменным взглядом. Руденко спустился на улицу в одном кителе. Джемма сразу же узнала его и кинулась к лейтенанту со всех ног.
– Ну чего-чего? – спрашивал он ее, в то время как Джемма скакала возле него, а порой норовила и лизнуть его в губы, высоко подпрыгнув.
– Где твоя хозяйка?
Джемма громогласно залаяла, сев на снег и неотрывно глядя своими умными темными глазами на удивленного Руденко.
– Дома ее нет, ты бегаешь сама по себе… Что-то случилось?
В ответ полетел истошный лай.
– Ну успокойся, успокойся, – вздохнул Руденко, ловя на себе насмешливые взгляды ментов, стоявших кружком на крыльце отделения. – Ты знаешь, где она?
Джемма обрадованно гавкнула и тут же умолкла. «Как в цирке», – подумал Руденко.
– Отведешь меня к ней?
– Гав! Гав! – услышал он в ответ.
– Хорошо-хорошо, пошли-ка, а то ты тут всех пугаешь, ишь ты, зверюга какая умная, хитрющая ты зверюга, Джемма, – Руденко похлопал Джемму по шелковистой спине.
