Они провели несколько дней в порту, собирая информацию и готовясь к экспедиции. Лира была в своей стихии. Она разговаривала с местными охотниками и проводниками, покупая у них карты, которые были скорее грубыми набросками, основанными на слухах, и обменивая безделушки на знания о ядовитых растениях и повадках местных тварей.
Кайен же чувствовал себя неуютно. Его «сеть» здесь была почти бесполезна. Джунгли были слишком… живыми. Миллионы жизней — от крошечных насекомых до гигантских деревьев — создавали оглушительный, хаотичный хор, в котором было невозможно выделить отдельные нити.
На третий день они были готовы. Они вошли в джунгли.
Это был мир, который хотел их убить. Каждый шаг был риском. Земля под ногами могла оказаться трясиной. Лиана, за которую они хватались, — замаскировавшейся змеей. Красивый цветок мог выпустить облако усыпляющих спор.
Но они были не просто путешественниками. Они были опытными выжившими. Лира читала джунгли, как книгу, ее инстинкты, отточенные в Диких Землях, здесь были бесценны. Она замечала малейшие признаки опасности — сломанную ветку, потревоженный мох, неестественную тишину.
Кайен же адаптировал свою силу. Он не мог «слышать» все вокруг, но он мог фокусироваться. Он использовал наследие Стазиса, чтобы создавать вокруг них небольшие, движущиеся «пузыри» тишины, которые отпугивали самых любопытных хищников. Он использовал «Танец Осеннего Листа», чтобы двигаться сквозь густые заросли, не оставляя и следа.
Они шли неделю, углубляясь в самое сердце Зеленого Ада. И чем дальше они шли, тем сильнее Кайен чувствовал его.
Осколок.
Но он был не похож ни на один из предыдущих. Он не был ни яростным, ни скорбным, ни спокойным. Он был… живым. Он ощущался не как объект, а как сердцебиение. Гигантское, медленное, ритмичное сердцебиение, которое, казалось, было сердцем самих джунглей.
На восьмой день пути они наткнулись на следы. Не животных. Человеческие. И свежие.
— Кто-то идет впереди нас, — прошептала Лира, изучая отпечатки. — Отряд. Человек десять. Двигаются быстро и профессионально.
Кайен почувствовал холодное дежавю.
— Клан?
— Нет, — ответила Лира. — Их снаряжение другое. Более легкое. И они используют яды, которых я никогда не видела. Смотри.
Она указала на тело гигантского, похожего на пантеру, зверя, лежавшего неподалеку. На его шкуре не было ран. Но из его пасти текла черная пена.
— Это не клан Алого Кулака, — сказал Кайен, его лицо стало серьезным. — Это Конклав Ассасинов из Золотого Предела.
Лорд Джин предупреждал их. Мастер Теней не любит необъяснимых чудес. Он не стал посылать армию. Он послал своих лучших ищеек. Они не охотились на Кайена. Они шли по тому же следу, что и он. Они тоже искали «живое сердце леса».
Гонка возобновилась. Но теперь их соперниками были не солдаты, а профессиональные убийцы, которые знали джунгли не хуже Лиры.
Они ускорили шаг. Теперь они не просто шли. Они преследовали.
Через два дня погони они вышли на поляну, и то, что они увидели, заставило их замереть.
Поляна была усеяна телами. Десять фигур в черных, облегающих доспехах Конклава Ассасинов. Они были мертвы. Но на их телах не было ни ран, ни следов яда. Их лица были спокойными, почти безмятежными. А из их груди, прорастая сквозь доспехи, росли яркие, экзотические цветы.
В центре поляны, на небольшом холме, стоял он.
Это был не человек. И не монстр. Это было существо, похожее на гуманоида, но его тело, казалось, было соткано из живых лиан и древесной коры. На его голове вместо волос росли цветы, а его глаза были двумя глубокими, зелеными омутами, в которых светилась древняя, спокойная мудрость.
Это был осколок. Концепция чистой, первозданной «Жизни».
Он не был враждебен. Он просто стоял и смотрел на них. А затем в их разумах прозвучал его голос. Он был похож на шелест листьев и журчание ручья.
«Вы пришли издалека», — сказал он. — «Вы несете в себе эхо моих потерянных братьев. Но те, кто пришел перед вами, несли в себе лишь эхо смерти. Я дал им покой. Я превратил их яд в цветы. Чего ищете вы? Покоя или…?»
Он не закончил фразу. Он просто ждал их ответа.
Тишина на поляне была густой и влажной, наполненной ароматом экзотических цветов, выросших из сердец мертвых ассасинов. Существо, стоявшее перед ними, не излучало угрозы. Оно излучало… жизнь. Подавляющую, всепроникающую, почти удушающую в своей интенсивности.
Лира медленно опустила лук. Ее инстинкты охотницы были сбиты с толку. Она видела перед собой нечто, что было одновременно и хищником, и добычей, и самим лесом.
Кайен шагнул вперед. Он чувствовал резонанс. Этот осколок был таким же, как он, но в то же время — его полной противоположностью. Если Кайен был Пустотой, в которую вписывались истории, то это существо было самой Жизнью, которая эти истории порождала.
— Мы не ищем покоя, — ответил Кайен на безмолвный вопрос. — Мы ищем понимание.