Их путь лежал на юг, к гигантской горной гряде, что виднелась на горизонте синей, зазубренной полосой. По рассказам Лиры, Пристанище Великанов было скрыто в самом сердце этих гор, в долине, куда не вели дороги.
Первые несколько дней пути были обманчиво мирными. Они покинули мертвые пустоши и вошли в предгорья — холмистую местность, поросшую жесткой травой и редкими, корявыми деревьями. Здесь была жизнь. Они видели стада диких, похожих на быков, животных и слышали крики птиц.
Это была территория Лиры. Она учила его. Показывала, как найти воду по поведению животных, как отличить ядовитую змею от съедобной по узору чешуи. Кайен впитывал все, его мозг, отточенный ментальными тренировками, запоминал каждую деталь. Он, в свою очередь, делился с ней наследием Райкера — не боевыми техниками, а знаниями о тактике, о том, как читать ветер для стрельбы из лука на дальние дистанции, о слабых точках в доспехах, которые носили люди. Они обменивались мудростью выживания, становясь сильнее вместе.
На четвертый день они наткнулись на дорогу.
Это была не просто тропа, а широкий, утоптанный тракт — признак близости цивилизации. И на этом тракте они увидели сцену смерти.
Разбитый караван. Несколько повозок были сожжены, их обугленные остовы чернели на фоне зеленой травы. Вокруг валялись тела — торговцы в простой одежде, охранники в дешевых доспехах. Воздух был тяжелым от запаха гари и крови.
Лира мгновенно присела, ее глаза профессионально сканировали местность.
— Это не разбойники, — сказала она, ее голос был холоден. — Слишком чисто. Товары почти не тронуты. Они не грабили. Они искали.
Кайен подошел к телу одного из охранников. Рана на его шее была нанесена одним, точным, профессиональным ударом. Это был почерк воинов клана Алого Кулака.
Он почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Он опустился на колени рядом с трупом. Он не собирался поглощать его слабую Эпитафию. Он хотел попробовать нечто иное.
Он приложил ладонь ко лбу мертвеца и закрыл глаза. Он сосредоточился, пытаясь уловить не все наследие, а лишь самое последнее, самое яркое воспоминание. Эхо, застывшее в момент смерти.
Это сработало.
Перед его мысленным взором вспыхнула короткая, рваная картина. Он видел мир глазами этого охранника. Видел, как из-за холма появляется отряд в алых доспехах. Слышал крик их лидера: «Никаких свидетелей! Ищите любые следы оборванца с черным мечом!» Видел, как алый клинок несется к его лицу.
Вспышка боли. Темнота.
Кайен отдернул руку, тяжело дыша.
— Они, — сказал он, поднимаясь. — Они ищут меня. И они убивают всех, кто мог меня видеть.
Теперь картина была ясна. Клан Алого Кулака не просто объявил награду. Они устроили тотальную зачистку региона. Они создавали вакуум, выжигая землю, надеясь, что в этой пустоте единственной движущейся точкой окажется он.
Лира посмотрела на него, ее лицо было мрачным.
— Значит, дороги для нас закрыты. Любой караван, любой город — это ловушка.
— Да, — кивнул Кайен. Его первоначальный план — добраться до гор по трактам, смешавшись с толпой — был разрушен.
Он посмотрел на тела невинных людей, заплативших своей жизнью за его победу. Чувство вины было острым, но он не позволил ему себя поглотить. Вместо этого оно превратилось в холодную, как сталь, решимость.
Это больше не была просто его личная месть. Клан Алого Кулака сам превратил себя в чуму, которую нужно было вырезать.
Он посмотрел в сторону от дороги, туда, где начинались дикие, нехоженые леса и скалистые ущелья. Путь через них к горам был бы втрое длиннее и вдесятеро опаснее.
— Ты справишься? — спросила Лира, проследив за его взглядом. — Этот путь дольше и сложнее.
Кайен посмотрел на свои руки. На них все еще была грязь и кровь Каньонов Теней. Но теперь в них была и сила, которую никто в этом мире не мог измерить. Он потерял наследие Райкера, но он обрел себя.
— Справлюсь, — ответил он. — Я больше не боюсь теней. Я сам — тень.
Они свернули с дороги, не оставив следов. Они снова уходили в дикую природу. Но теперь они были не жертвами, убегающими от охотника.
Они были двумя призраками, движующимися по краю мира, и их путь вел не к бегству, а к правосудию.
Уйти с дороги означало войти в совершенно другой мир. Предгорья, которые издалека казались мирными и зелеными, на деле оказались диким, запутанным лабиринтом из густых лесов, скалистых ущелий и бурных рек. Здесь не было троп. Каждый шаг приходилось отвоевывать у природы.
Первые дни были испытанием на выносливость. Они карабкались по скользким, поросшим мхом скалам, продирались сквозь заросли колючего кустарника, который рвал их одежду и царапал кожу. Ночи они проводили в неглубоких пещерах или в густых кронах деревьев, прислушиваясь к каждому шороху.