Он вспомнил уроки своего мастера. «Не борись с камнем. Пойми его. И он сам уступит тебе».
Он не стал вкладывать в удар ярость Корвуса или мощь Пустоты. Он вложил в него лишь чистое, отточенное знание. Это был не удар, а укол. Острие меча вошло в трещину. Кайен не давил.
Он провернул.
Раздался тихий, сухой щелчок, который, тем не менее, был слышен даже сквозь рев Саламандры.
На мгновение ничего не произошло.
А затем с потолка посыпалась пыль. Тихий щелчок превратился в глубокий, протяжный стон, который, казалось, издавала сама гора. Паутина трещин разбежалась по своду пещеры.
Саламандра, наконец почуяв опасность, подняла свою гигантскую голову вверх. Ее пасть открылась в беззвучном реве, когда она увидела, что небеса, которые они создали сами, начали падать.
Вопрос был лишь в том, кто окажется погребен под ними — монстр, или они сами.
Стон горы перерос в оглушительный, грохочущий рев.
Гигантские сталактиты, висевшие здесь тысячелетиями, один за другим начали отрываться от потолка. Это был не просто камнепад. Это было обрушение небес. Многотонные каменные копья падали вниз, и воздух наполнился пылью, запахом дробленого камня и пронзительным визгом Саламандры, в котором смешались ярость и боль.
Кайен, вцепившийся в стену в своей высокой нише, почувствовал, как вся пещера содрогается. Лира, на противоположном берегу лавового озера, успела нырнуть за массивный скальный выступ за мгновение до того, как первый сталактит рухнул на землю с грохотом, от которого заложило уши. Ударная волна горячего воздуха чуть не сбросила Кайена вниз.
На несколько долгих секунд пещера превратилась в ад из грохота и пыли. Оранжевый свет лавы померк, заслоненный густым, непроглядным облаком.
Затем все стихло.
Тишина, наступившая после, была почти такой же оглушающей. Пыль медленно оседала. Кайен, кашляя, осторожно выглянул из своего укрытия.
Место, где только что была Саламандра, превратилось в небольшую гору из расколотых, дымящихся валунов. Ни движения. Ни звука.
«Неужели… все?» — промелькнула в его голове мысль.
Лира тоже осторожно показалась из-за своего укрытия. Они переглянулись через озеро, их лица были покрыты пылью. В ее глазах читался тот же вопрос.
И в этот момент гора валунов взорвалась изнутри.
С ревом, полным такой агонии и ненависти, что у Кайена застыла кровь в жилах, из-под камней вырвалась Огненная Саламандра.
План сработал. Но чудовище было еще живо.
Его некогда неуязвимая обсидиановая броня была расколота во многих местах. Из глубоких ран на спине и боках сочилась густая, похожая на магму, кровь. Одна из передних лап была неестественно вывернута. И, самое главное, тварь лежала на боку, заваленная обломками, и ее мягкое, уязвимое брюхо, светящееся, как расплавленное золото, было частично открыто.
Оно было ранено. Оно было в ярости. И оно было в тысячу раз опаснее, чем раньше.
Вся его ярость сфокусировалась на одной цели. Оно увидело крошечную фигурку Кайена, цеплявшуюся за стену пещеры. Оно поняло, откуда пришла его боль.
Саламандра открыла свою чудовищную пасть, и из нее вырвался не просто огонь. Это был концентрированный поток жидкой лавы. Он ударил в стену рядом с Кайеном, и базальт, который не могли расплавить даже реки магмы, зашипел и потек, превращаясь в шлак.
Кайен уже не был там.
Используя «Танец Осеннего Листа», он отпустил руки и заскользил вниз по отвесной стене. Он не падал. Он танцевал со смертью, отталкиваясь от крошечных уступов, меняя направление, в то время как за его спиной стена пещеры превращалась в огненный водопад.
Пока все внимание монстра было приковано к Кайену, Лира действовала. Брюхо было открыто. Она выпустила три стрелы подряд. Ее лучшие стрелы, с наконечниками из закаленной кости горного дракона.
Они не отскочили. Они вонзились в раскаленную плоть, утонув в ней на несколько дюймов.
Саламандра взревела, на этот раз от чистой боли, и ее огненный поток прервался. Она инстинктивно повернула голову в сторону нового источника агонии.
Кайен приземлился на землю. Он был на одной стороне поля боя. Лира — на другой. А между ними, в центре, было раненое, обезумевшее воплощение огня и ярости.
Лира снова выстрелила, на этот раз целясь в глаз твари. Стрела не пробила его, но заставила монстра моргнуть и отвлечься. Это был их ритм. Их танец. Один отвлекает, другой наносит удар.
Кайен знал, что у него будет лишь один шанс. Бесконечно уворачиваться они не смогут. Ему нужно было добраться до сердца.
Лира, увидев его намерение, сделала нечто неожиданное. Она вложила в свой лук особую стрелу с широким, свистящим наконечником и выстрелила не в монстра, а в стену пещеры далеко слева от него. Стрела, ударившись о камень, издала пронзительный, высокий свист, похожий на крик раненой твари.
Саламандра, чьи инстинкты были взвинчены до предела, на мгновение повернулась на звук.
Этого мгновения хватило.