Леттризм: Тексты разных лет полностью

Этот «трактат» – нарочитое скопление ошибок, своего рода антиграмматика кино (ведь существует же «Грамматика кино» господина Бертомье¹⁸).

Пока все вокруг упражняются в красивой съёмке, мы разрушим изображение. Также и Пикассо, разрушая предмет живописи, наделил живопись новым предметом, и авторы открыток (пусть даже в тонах «техниколор») на такое не способны. Уродство в этом могут усмотреть лишь те люди, у которых ни на что, даже на самих себя, не хватает терпения.

Впервые в истории кино мы могли работать над сценарием как таковым, отдельно, без необходимости резать его в угоду «визуальным элементам», и потому внимательным зрителям предстоит услышать по меньшей мере величайший сценарий в истории кино.

Дорогие зрители, ваш свист и возмущённые возгласы не произведут на меня ни малейшего впечатления, поскольку всё, что я любил, всегда встречали свистом и шиканьем. Начиная с «Эрнани» Виктора Гюго и заканчивая «Золотым веком» Бунюэля, недавно получившим гран-при в Канне.

На премьере «Золотого века» зрители ломали кресла в зале.

Хуже этого не будет, да и какая мне разница, учитывая, что и стулья-то не мои.

Автор.

Комментатор[12]

…Перед клубом Сен-Жермен близорукие глаза Даниэля искали хоть какое-нибудь приключение, которое бы вдохновило и раскрыло его душу. Дискуссия, вечно шумное непонимание (тогда как понимание обычно бархатистое, немое и потому менее ощутимое), крики присутствующих – от всего этого мурашки бежали по спине, как будто поры кожи разъедала чесотка. Порыскав в темноте бара, скорее чтобы показать себя, чем чтобы кого-нибудь увидеть, он вышел на улицу и отправился к «Бонапарту», как вдруг ему послышался чей-то голос:

Голос

Даниэль! Даниэль…

Комментатор

Он обернулся.

Голос

Даниэль! Тебя искала Ева.

Даниэль

Какая такая Ева?¹⁹

Комментатор

…И тут он вспомнил. Перед ним вновь возник образ Евы, её походка гневной императрицы, мраморная холодность, похожая на скульптурную аллегорию войны, и зелёные водоросли зелёных глаз, и необъятная копна волос – такая светлая, будто морская её голова впитала в себя целое солнце. Мысли об этой девушке неотступно преследовали Даниэля с той первой встречи на вернисаже, где он начал было произносить речь, но его выставили за дверь, потому что он когда-то оскорбил «в прессе» распорядительницу (sic). Ева не давала ему покоя до вечера 23 августа, когда он, проспав в очередной раз целую вечность, вышел из своей комнаты с твёрдым намерением увязаться за первой попавшейся девушкой («Вы или любая другая», – сказал он в пылу пренебрежения одной из своих партнёрш на танцах), за первой попавшейся девушкой, способной его встряхнуть и развеселить. В тот вечер 23 августа его взгляд зацепился за светлую копну волос, а та отвернулась от него так, словно его зацепившийся взгляд был всего лишь ленточкой.

Даниэль

Не хотите ли потанцевать? Вы, похоже, одна.

Комментатор

Не оборачиваясь:

Ева

Да, одна, и меня это совершенно устраивает.

Комментатор

Он проглотил кулёк аспирина с начинкой из мочи, а вокруг резко почувствовался привкус пепла, и танцующие люди как будто увязли в грязи. Он ушёл оттуда, как уходят из профессии, и отправился пытать счастья в другом месте.

Даниэль

…Вы или любая другая…

Комментатор

…С тех пор он часто встречал Еву в этом квартале города, но ощущения его размылись, поблекли; он растранжирил образ девушки, догадавшись о тоске, которую та каждый день выгуливала от бара к бару, от бистро к кабаре; эта юная особа подражала высокомерию киноактрис и каждый вечер ждала, что с ней, как с героиней фильма, приключится нечто особенное, а ведь в кино показывают только единственные в своем роде события, истории, происходящие в жизни персонажа по чистой случайности, как крупный выигрыш, который никогда не выпадает дважды.

…С вечера 23 августа прошло несколько недель, и в тот же день, когда какой-то смутный силуэт окликнул его, напомнив о Еве, она вдруг сама подошла к нему на улице, где он разговаривал с приятелем.

Ева

Это Вы тогда, вечером 23 августа, пригласили меня танцевать на улице?

Комментатор

Даниэль замялся в нерешительности. Невесть почему, должно быть, в нём заговорила память предков – он боялся схлопотать пощёчину.

Даниэль

Не натворил ли я чего? Эти девки такие обидчивые…

Комментатор

Оттого он так неуверенно ответил:

Даниэль

Э-э-э… да…

Комментатор

Она быстро выпалила заранее заготовленную фразу:

Ева

Я как раз хотела извиниться, мне очень жаль, я вела себя так невежливо…

Даниэль

Да ну?.. А что?..

Ева

Я готова искупить вину; я хочу искупить свою вину.

Комментатор

Слово искупить перекатывалось у неё во рту, где за решительностью тона и мыслей скрывался иностранный акцент, кощунственные шероховатости слов.