Возвращение во Францию оказалось довольно утомительным. Я выбрал маршрут через Базель — аэропорт там находится как раз на швейцарско-французской границе, есть возможность пройти таможенный и иммиграционный досмотр на швейцарской стороне. В Базеле взял напрокат машину и пересек границу по шоссе N 69 — пропускной пункт там известен своей либеральностью. Добравшись на машине до Бельфура, сел в поезд, идущий в Париж.
Изабел встречала меня на платформе Восточного вокзала — табачного цвета замшевое пальто, мягкие сапожки в тон, бархатный берет. Надменное выражение лица смягчилось, когда она увидела меня. В знак приветствия она взмахнула рукой и улыбнулась своей особенной, медленной улыбкой. Мы поцеловались.
— Добро пожаловать в Париж, здесь тебя ждут новые приключения!
— Как мило с твоей стороны встретить меня. Да ещё в такой холод.
Декабрь действительно стоял морозный. Пронизывающий ветер так и свистел по вокзалу.
— Где мне лучше остановиться?
— У меня хочешь?
— Еще бы.
Мы отыскали её машину и полчаса спустя были в её однокомнатной квартирке. Мне всегда нравилось бывать у Изабел — обстановка там странным образом противоречила холодноватым, чисто английским манерам хозяйки. Удобное, обтянутое розовым репсом кресло; широченный диван со множеством подушек, на светлом лакированном паркете белый ковер с длинным ворсом. Весь стол — единственная, кажется, в квартире дорогая вещь — занят фотографиями в красивых рамках: породистые физиономии родственников Изабел вперемежку с изображениями её беспородных друзей, даже какая-то третьестепенная певичка затесалась. Гордость экспозиции — группа, где дед и бабка Изабел с материнской стороны запечатлены в компании с Ллойд-Джорджем и Габи Деслис. "Дедушка был любовником Деслис, это все знали, — объясняла гостям Изабел, Он питал пристрастие к француженкам, особенно музыкантшам. Что-то такое говорил насчет их тонких лодыжек — в те годы этому придавалось большое значение. Все семейство жутко этой связью гордилось, одна только бабушка была недовольна, отзывалась о своей сопернице как об особе, не умеющей вести себя за столом. Но все равно приходилось её принимать в Кумберлендском поместье, хотя семейная легенда гласит, будто бы гостья завела интрижку с молодым лакеем. И с Ллойд-Джорджем тоже — как раз к тому времени относится фото…".
Пока Изабел готовила кофе, я раскинулся в кресле.
— Скажи… — мы произнесли это одновременно, вдохнув дивный аромат кофе. Наши привычно близкие и добрые отношения всякий раз восстанавливались мгновенно после любой разлуки. Вот и в тот раз мы долго разговаривали, задавая вопросы и отвечая на них, пока не выложили друг другу все, что узнали о Маршане.
Ночь, проведенная вместе, была прекрасна.
На следующий день за завтраком я держал военный совет с Изабел и Артуром. У Артура были для меня новости, касающиеся общества "Луна":
— Это какая-то арабская фирма, все они там "Али" или "Бен" и дальше как-то. Я попросил одного приятеля из "Сюрте" проверить их имена на компьютере. Все четверо на учете, оказывается: за ними числится разбой, вымогательство — вот такие люди. Подонки, словом. Думаю, "Луна" — просто ширма. Кто-то за ними стоит. Иначе в толк не возьму, на кой черт они её зарегистрировали.
— Фирма понесла убытки — их последняя акция провалилась, — заметила Изабел.
— Боюсь, наоборот, — возразил я, — Раз уж они получили заказ на мою жизнь, то выполнят его. Это только вопрос времени — когда они меня разыщут. И на сей раз поработают не только за денежки — после того, как я плохо обошелся с их дружком.
— Есть ещё кое-что для тебя, — сказал Артур. Он только что набил свою трубку и теперь усердно её раскуривал. Наконец, ему это удалось, и лицо его скрылось в табачном дыму:
— Один французский коммунист с тобой хочет встретиться.
— О Господи! Откуда эти-то про меня узнали?
— Понятия не имею. Но Робер Таллар — так его зовут — дал мне понять, что разговор будет дружеский.
— Он, стало быть, знает, по какому делу я здесь? …
— Если это так — он знает больше, чем я, — резонно заметил Артур, Что ему сказать?
— Да кто он такой?
— Молодой человек, лет двадцати восьми. Но уже член их центрального комитета и кандидат в политбюро. Восходящая звезда на коммунистическом небосводе.
— Только на явочной квартире, — сказал я. — Прежде всего меня интересует, что и откуда им известно обо мне и о моей миссии. Место встречи предложу я сам.
— Так и передам, — сказал Артур.
— Мне ещё надо повидаться с вдовой Артуняна. И с кем-то из акционерного общества "Луна". Хотя бы просто знать, где их можно найти в случае чего.
— С этими людьми неприятностей наживешь, — забеспокоилась Изабел.
— Дама совершенно права, — заметил Артур.
— И тем не менее…
Мы договорились все втроем поужинать в ресторане "Дом" на Монпарнасе.
