— Наш товарищ доктор Жане умер в тюрьме — его забили досмерти. Жену доктора отправили в Равенсбрюк — оттуда она не вернулась. До сих пор простить себе не могу — как мы сразу не разобрались с этим Бракони, просто тогда были в шоке, а ведь все было с ним ясно. Он и вел себя как… Словом, всю сеть в Лионе провалил. Пятнадцать человек арестовали. Среди них и Андре Маршан. К нему пришли на квартиру — а он оказался в отъезде. Так он сказал. На самом-то деле его тогда взяли.
СД и гестапо всегда действовали одинаково, если им удавалось кого-то перевербовать. Либо этот человек возвращался из застенков избитый до полусмерти, с какой-нибудь версией своего счастливого избавления. Либо его отпускали тут же, так, чтобы товарищи не успели заметить его отсутствия. Вот так и было с Маршаном. Кто мог заподозрить, что человек так быстро может стать предателем?
— Но как Барбье это удалось?
— Через одну женщину.
— Откуда это известно?
Я его предостерегал — она не интересовалась нашим делом и слишком уж была красива, все на неё заглядывались. Она тоже в него влюбилась. Я ему говорил, чтобы он был осторожней, но он не слушал. Ничего не мог с собой поделать. Бракони тоже знал — все знали. И он подсказал Барбье, как заполучить Маршана. Они схватили девушку и устроили им очную ставку в кабинете Барбье.
— Откуда это известно?
— Она сама рассказала. Барбье был хитер, как бес: он приказал увести её, и только потом поставил Маршану свои условия. Она так и не догадалась, на что пошел её любовник ради её спасения. Хотя, кто знает… У женщин такая интуиция. Ей он сказал, будто сумел отмазаться, обвел немцев вокруг пальца. А она поверила… Не знаю… Должно быть, Барбье объяснил Маршану, какая участь её постигнет в случае отказа. К ним попадали иной раз молодые женщины — сами понимаете… Маршан не выдержал — я же говорю, он её любил. Не стоит судить его так уж строго — за то, как он поступил в тот миг.
— В тот миг? А потом?
— Потом он мог бы сбежать, исчезнуть. У нас такие случаи бывали. Если бы он сразу признался, товарищи нашли бы для него новые документы, спрятали бы его. Но он и не пытался. Он вернулся и продолжал работать с удвоенной энергией — вот в чем я его виню. Немцы не использовали его для своих мелких поручений, как Бракони, — это была птица другого полета. Их агент в самом сердце Сопротивления! Он снабжал их информацией и внедрял дезинформацию в наши умы. Гестапо и СД даже поссорились из-за него. Гестапо одержало победу.
…Мне припомнился документ сорок третьего года за подписью Кальтенбруннера, процитированный в книге Анри Френе — о тайном агенте в руководстве Сопротивлением.
— Вы, вероятно, знаете — с сорок третьего года Андре Маршан стал играть большую роль в нашем движении, — это произнес Таллар, будто прочитав мои мысли.
— Почему вы оставили на свободе Бракони — заведомого предателя?
— Он внезапно исчез. Его долго искали, но так и не нашли.
— А Маршан?
— Он вершил крупные операции в качестве одного из вождей Сопротивления. Об этом знали все. О его сотрудничестве с гестапо немногие.
— Чем вы можете подтвердить свой рассказ?
— Мне сама эта девушка рассказала — о том, как встретила Маршана у Барбье.
— Где она сейчас? Жива? Как её звали?
— Анни Лекур. Жива ли — не знаю. После войны она работала у Маршана секретаршей.
— Как она выглядела?
— Я уже говорил — красотка. Волосы черные, стройненькая такая. Классная девчонка, одним словом.
— Какие-нибудь особые приметы не вспомните?
— Глаза необыкновенные — прямо как фиалки. Синие. Да, и на шее родимое пятно. Она его прятала — носила всегда шарфик или воротник высокий.
…Анни Лекур. Анни Дюпюи. Темные волосы. Поразительно красивые голубые глаза. Секретарша Маршана после войны. Она — но моим собеседникам знать об этом не следует.
— Еще у нас есть показания человека по имени Иоханнес Мюллер. Он был помощником Клауса Барбье. И он присутствовал в тот день в кабинете.
— Показания бывшего палача ничего не стоят.
— Вы сами решите — мы устроим вам встречу. Он живет в Кельне. Он вам все расскажет — у него есть на то причины. Во-первых, он боится Божьего суда. А во-вторых, считает, что его несправедливо осудили — он двадцать лет отсидел, — Таллар извлек из кармана какие-то бумаги, — Вот фотокопии. Можете взять их себе.
Я взял не глядя и вернулся к существу дела:
— Почему вы считаете, что после войны Маршан стал шпионом?
Робер Таллар взъерошил кудри, задвигался, вытягивая длинные ноги.
— Тому много доказательств, — сказал он. — Исчезли же списки агентов СД в Лионе. И только там — повсюду-то они остались.
— Где же эти списки?
— У американцев. Их специалисты занялись архивами раньше, чем это могли сделать бойцы Сопротивления. Нам достались пустые шкафы. Барбье, как известно, пригодился американцам. С его-то осведомленностью… Бракони судили заочно. По указанию судьи из следственных документов были убраны все упоминания о Маршане — в то время, в сорок шестом, это было необычно.
— Ничего это не доказывает, — возразил я.
— Да, улики косвенные, — неожиданно согласился Таллар, — Но мы твердо уверены, что Маршан работал на американцев.
