– Сейчас забацаем ужин, Владимир! – у папы явно было хорошее настроение. Пока. – Мелко режем сосиски, заливаем все взбитыми яйцами, там еще зелень была и помидоры. У нас будет королевский пир, брат!
Папа долго исследовал нутро почти пустого холодильника. Наконец он закрыл дверцу и задумчиво стал разглядывать желтеющий клен за окнами.
– Где он, Владимир?
– Кто?
– Тот, кто схомякал все наши сосиски, кто оставил свои грязные следы на паркете, и кто провонял всю квартиру своей мокрой шерстью.
– Папочка, – еле слышно прошептал Вовка, – это необыкновенная собака. И шерсть у него уже высохла, я сам его вытирал.
– Все – таки собака… – вздохнул папа.
– Да, собака, но если бы ты его увидел! Он разговаривает, представляешь? Говорящая собака! И мы уже подружились. Ему негде жить. А еще он летает!
Голос мальчика дрожал, в глазах стояли слезы. Он чувствовал, что его мольбы не могут растопить папино сердце.
И тут, тихо цокая коготками по полу и низко опустив голову так, что лохматые уши, как щетки сметали все соринки, в кухню вошел Дружок.
Пес уселся рядом с Вовкой, и преданно заглянул ему в глаза.
– Папа – это Дружок! Песик, скажи что-нибудь папе.
Но пес молчал, только несколько раз вильнул хвостом.
– Он стесняется, пап! – горячился Вовка. – Дружок, это очень необходимый момент, взлети, пожалуйста!
– Я всегда считал тебя умным и честным мальчиком, – вздохнул папа. – Ты меня огорчаешь.
В кухне повисла долгая тишина, даже было слышно, как на улице завывает ветер и мелкий дождь царапает по стеклу.
– Куда его в такую погоду? – прошептал Вовка. – Может, пусть поспит до утра у нас?
– Ничего, ему не привыкать. Попросит еще у какого-нибудь глупенького мальчика ночлег.
– Ну, да, у кого родители будут добрее…
– Что ты сказал? – поднял брови папа.
– Это не я, – замотал головой сын.
– Я это, я, – прорычал пес. – Ладно, пойду устраиваться на ночлег, поищу сухое местечко. Спасибо тебе, Владимир! Ты самый добрый мальчик
– Этого не может быть, – опомнился папа, присев на подоконник. – Собаки не умеют разговаривать. Ты меня разыгрываешь, Владимир?
– Многие собаки разговаривают, только не все их понимают.
Папа пересел на кухонную табуретку и с удивлением рассматривал собаку.
– Говоришь, она еще и летает?
– Это Дружок, мальчик, – напомнил Вовка. – Летает только в исключительных случаях.
– Ничего не понимаю. Сколько лет на свете живу, никогда ничего подобного не слышал. Мне надо переварить такие новости. Схожу – ко я прогуляюсь, заодно и еды куплю.
Папа направился в прихожую, но на пороге остановился и повернулся к Дружку:
– А ты гулять хочешь, пес?
– Спасибо я сегодня достаточно гулял, – вежливо ответил Дружок.
– Дела! – помотал головой папа и, взяв с полки соломенную шляпу, которую носил только при жарком солнце на даче, вышел из квартиры.
– Ну, видишь, а ты боялся, – пробормотал Дружок и вернулся на кухню.
– Ты о чем? – уточнил Вовка.
– Я о том, что вопрос с моим временным проживанием в вашей квартире решен.
– Почему ты так подумал?
– Если бы папа не захотел меня оставить, я бы уже мок под дождем. А он ушел один и даже предложил мне прогуляться.
– Ой, а почему ты сказал «временное проживание»? Ты собрался от нас уйти?
– Ну, в жизни всякое может случиться, – помотал хвостом пес. – Можем не поладить с мамой, она же меня еще не видела; можем не сойтись характером. Или меня похитят…
– Как похитят? Кто похитит?
– Как думаешь, папа принесет сосиски? – глянул на Вовку Дружок.
– Тебя в такой момент сосиски интересуют? – возмутился Вовка. – Я думаю, что решит папа.
– Ты, что не понял? Он уже все решил. Я остаюсь жить с вами. Пойдем, покажешь мне мое место. И коврик желательно мягонький. А то на жестких подстилках крыльям больно. А ты, кстати, на чем спишь? – поинтересовался пес.
– Я? Я на кровати.
– Мягкая?
– Нормальная. А ты это зачем спрашиваешь?
– Интересуюсь, – зевнул Дружок.
Папа вернулся поздно. Шляпы на нем не было, с мокрых волос стекали струйки воды. Он долго и тщательно вытирал о коврик свои промокшие ботинки, а потом снял их и поставил в шкафчик.
– Ну, как вы тут? – хлопнул в ладоши папа, как делал всегда, когда у него было хорошее настроение.
– Мы хорошо, – выглянул из комнаты Вовка. – Дружка я устроил у себя. Он попросил, чтобы я постелил ему коврик у батареи. Сказал, что продрог сегодня.
– Отлично, отлично! – радовался неизвестно чему папа. – Какой умный пес! У батареи попросил постелить. Может, и мне сегодня лечь у батареи? Как считаешь?
– Ну, я не знаю, – пожал плечами Вовка. – Я никогда не видел, чтобы люди спали на ковриках, если это, конечно, не на природе. Пап, а мы пойдем летом в поход? – вдруг спросил Вовка. – Помнишь, как мы ходили с тобой и мамой? И спали в палатке и ловили рыбу с резиновой лодки?
– Поход? – папа удивленно смотрел на Вовку. – Какой поход?
– Я подумал, что с такой собакой в походе будет еще интересней. – Вовка специально придумывал такой вопрос, чтобы убедиться, что папа разрешит Дружку остаться жить у них.
