Огромные волшебные иголки сшивали в небе куски тканей, принесённых бабками, для будущих парусов корабля. Дисковые пилы нарезали балясины. Вдруг одна из пил, отвлёкшись, начала преследовать ступу бабки-кокетки, но та, ловко увернувшись, скрылась из виду. А залихватскую песню подхватила баба Зина.
Гром-баба закинула в рот горсть гвоздей и как гвоздомет выплёвывала их по одному, сколачивая доски в ряд. Из разрозненных фрагментов стройки уже начинал проглядывать остов корабля – рёбра на днище. Чокнутая бабка продолжала мучить гармонь, а Соловей-разбойник подыгрывал ей на своей расстроенной гитаре. Песню закончил дружный хор бабок-ёжек:
Иван, оседлав пролетающее мимо бревно и поймав на ходу долото, ловко выстругивал штурвал. Едва обретя форму, тот вырвался у него из рук и унёсся ввысь, к кораблю. Бабки, сделав совместное сальто в ступах, наконец приземлились на поляну.
Стройка была закончена. Команда Ивана, в которую вошли бабки-ёжки, Соловей-разбойник и Водяной, стояла неподвижно, глядя в небо. На них падала огромная тень зависшей над лесом махины, поражая воображение даже много чего повидавших обитателей волшебного леса.
– Капитальненько... – наконец протянула баба Зина.
Остальные словно потеряли дар речи, разглядывая нависшую над ними архитектурную громаду. На деревянной палубе лепились друг к другу причудливой формы ротонды, балкончики и колонны, а над всем этим великолепием трепетали на ветру паруса.
Когда все вдоволь налюбовались получившимся чудом, новоявленная команда воздушного судна погрузилась на корабль, и его осторожно переместили к безжизненным берегам высохшего озера, со временем превратившегося в непроходимую трясину.
Корабль завис над болотом, и началось извлечение со дна собранных Водяным сокровищ. Бабки-ёжки под его чётким руководством тянули бортовым краном из пучины огромный невод с мокрыми тюками и грузили их в одну из корабельных башен. Баба Зина, летая в ступе вниз-вверх, курировала процесс.
– Майна! Майна! – надрывался Водяной. – Зеркала аккуратнее, – суетился он, переживая за сохранность своего добра и прыгая по палубе на пузе, как морской котик.
Соловей-разбойник подошёл к горе мокрого барахла, поднял ржавые ножны, вытащил из них обломок сабли и скептически посмотрел на этот «антиквариат».
– Весь корабль запачкал, копеечник... – ругался он, глядя на груды добра, извлечённого со дна бывшего озера.
– Ну что, я свою часть исполнил, – сказал подошедший к ним Иван. – Давай награду.
– Прошу, – поклонился Водяной и указал на осклизлый сундук.
Тот оказался заперт, но подскочивший Соловей ловко вскрыл замок когтем. Крышка откинулась, но никаких сокровищ внутри не обнаружилось – там плавали лишь раскисшие бумаги, давно потерявшие свой первоначальный вид из-за старости и долгого пребывания в воде.
Соловей-разбойник брезгливо поморщился:
– Это что за кисель?
Водяной с гордостью приосанился.
– Капитал, – важно объявил он и принялся перечислять: – Ассигнации, закладные... Юрист разберётся.
На палубе повисло тяжёлое молчание. Иван напряжённым взглядом изучал содержимое сундука.
– А золото где? – наконец спросил он.
Водяной полез в рот и послушно отдал ему свою монету.
– А ещё?! – не выдержал парень.
– Далось же вам это золото... – недовольно проворчал хозяин болота и резвым котиком запрыгал между тюками на палубе. – Тут есть вещи гораздо более ценные... Бесценные артефакты... Амфоры, манускрипты, – старательно перечислил он, а потом потряс каким-то камнем: – А это вообще ранний палеолит, понимаете?!
На Ивана и Соловья его слова не произвели никакого впечатления. Лесной разбойник недвусмысленно сжал кулаки.
– Кинуть нас хочешь?! – с угрозой в голосе поинтересовался он и, схватив водяного за грудки, замахнулся кулаком, целясь в его пучеглазое лицо.
– Да обокрали меня... – жалобно захныкал тот.
Разбойник опустил руку, занесённую для удара. А Водяной торопливо стал объяснять:
– Был тут один боярин – тоже обещал вытащить. Снарядить экспедицию. Я поверил, отдал всё золото... А он обманул, – пожаловался болотный обитатель. – Не вернулся... Только монетка и осталась, – он кивнул на своё последнее сокровище, лежащее в руке у Ивана.
Матрос мрачно смотрел на Водяного. Он уже всё понял, но на всякий случай решил уточнить:
– Боярина звали Полкан?
– Точно! – подтвердил Водяной. – Гадина такая... Хорошо, я ему настоящие сокровища не отдал.
Его рыбье лицо просветлело, и болотник с любовью погладил перевязанные тросами манускрипты. Иван и Соловей удручённо переглянулись.
– Стоп, машина!.. – наконец громко скомандовал лесной разбойник. – Скидывай барахло!
Повелитель рощи летающих ив пронёсся по палубе, останавливая переезд, и сам скинул огромную сеть с сокровищами обратно в болото.
