Придя домой, я обнаруживаю в почте душераздирающее письмо от Гермионы, но оно меня… да, я уже перегорел, я не жду сочувствия или помощи. Да, ей безумно меня жалко, да, она уверена, что что-то можно придумать. И она рада, что я пытаюсь найти себя в новой жизни. Все очень ожидаемо. А завтра крестины Харви, и она, действительно, пригласит лорда Довилля. Нет, не в крестные и не на крестины, потому что он распугает гостей. Просто зайти к ним. Потому что он много для них сделал, да он просто все для них сделал, а люди должны прощать друг друга. И для меня было бы неплохо, если бы я простил его. Моя Гермиона просто не в курсе, что я давно его простил. И что я … что я, дурак, так и люблю его, но это не имеет теперь никакого значения. Той моей жизни, где были она и Рон, Северус, Драко и Кейт, чертов Люциус Малфой, Кингсли, Фадж… ее больше не существует.
Потом приходит возмутительно бодрое письмо от Рона — то, что и пишут друзья в подобных случаях. Все образуется, не переживай, и не такое бывало… Нет, такого еще не бывало, Рон, но я… я бы и сам не понял ничего пару месяцев назад — подумаешь, магия исчезла, как исчезла, так и появится. Пустоту невозможно объяснить. Когда жизнь, как песок, убегает сквозь пальцы — как ты покажешь всем, что после этого осталось у тебя в руках? А еще через пару дней тон их писем становится вообще очень спокойным — как будто они решили, что если мы не говорим о проблеме, она перестает существовать. Вместо этого моя почта полнится фотками Харви — маленький краснолицый комочек на руках у мамы, а вот и у папы, вот Луна держит его на крестинах, а вот Джордж неумелыми большими руками принимает орущего младенца из рук священника. Все, как обычно, хотя у меня никогда не было и не будет детей, наверное, но все и так ясно. И только одна фотография приковывает мое внимание — на ней Харви один в кроватке, увешанной яркими игрушками, но на него будто падает тень. Свечи или лампа сзади, так что на подушке я вижу только темный контур фигуры. И я не могу ошибиться. И я немедленно захлопываю ноутбук. Это не моя жизнь. Больше не моя.
У нас теперь новый календарь, мы живем по новым часам. А на них очень быстро бегут стрелочки. И у нас уже середина мая, на мне несколько несданных работ, два реферата… И месяц времени на то, чтобы ликвидировать все мои проблемы.
Так что все последующие недели мы с Драганом и Хеленой сидим, не поднимая задов, в библиотеке, я щелкаю по клавишам ноутбука исключительно с целью запечатлеть очередную умную мысль в на глазах обретающей плоть курсовой. Ну и справляюсь о здоровье маленького Харви, конечно. И ни слова больше о магии.
А в конце июня мы все сдаем и уезжаем в Дубровник. Ресторан родителей Драгана называется Luna e mare. Я снимаю комнату в небольшом домике недалеко от моря и покупаю подержанный мопед веселого желтого цвета, чтобы ездить на нем на работу. Вот так. Как говорил мой дядя Вернон? «Запомни, Поттер, никакого волшебства не существует!» Мне кажется, он оказался прав.
Вечера, теплые, бархатные, ласковые, когда шум голосов из ресторанов и кафе заглушает негромкий шелест моря, а бессчетные огни отражаются в воде. Лодки чуть покачиваются на гладкой темноте… Вечера принадлежат не нам. Странно — я столько времени провел у моря, почти год у пиратов… Вудсворд, таверна — мне требовалось разрешение, чтобы пойти на пляж. Я бежал, чтобы изменить свою жизнь. И вот опять — ты знаешь, что в нескольких десятках метров от тебя медленно остывают камни, вобравшие в себя солнечный свет, и море, подобно огромной кошке, лениво трется о них — а ты бегаешь с подносами вниз и вверх по лестнице, карандаш торчит у тебя за ухом, из кармана деловито выглядывает блокнот. Да, Юэн, ты умеешь организовать себе жизнь, в которой ты опять не можешь делать то, чего тебе хочется! Или ты просто не знаешь, как это бывает… Завтра тебе двадцать четыре, а ты все еще не в курсе. Скажешь, не было времени, чтобы научиться? Уже не смешно.
Нас давно покинул последний посетитель, а мы вчетвером — я, Драган, Хелена и Матея все еще стоим на кухне, трем тарелки, ножи, вилки, бокалы, сразу же заполняя ими подносы, чтобы затем накрыть все это белыми полотенцами и оставить пока что здесь, на столах, в ожидании завтрашнего банкета.
- Надеюсь, завтра никаких купаний? — спрашивает Хелена, но, думаю, она это несерьезно.
Вряд ли завтра хоть кому-нибудь из нас будут позволены такие вольности — вместо обещанных тридцати пяти человек Райчич в итоге пригласил пятьдесят, да еще приведет с собой целый оркестр. Ну, разумеется, не симфонический, но их тоже человек семь. А еще он пожелал, чтобы мы расставили столы таким образом, чтоб оставалось место для танцев… Он, вероятно, думает, что мы волшебники… да-да, и за ночь сможем увеличить нашу верхнюю террасу минимум вдвое. Боюсь, у нас не получится, хотя именно мне и Драгану надо будет завтра утром осуществить практически нереальный план переустройства.
- Драган, а мы завтра что, для обычных посетителей вообще не работаем?
