Летун полностью

– Господа, – негромко произнесла Натали, и мужчины разом обернулись, – я вам чрезвычайно благодарна. Нас всех могли убить, если бы не ваше мужество. Эти страшные бандиты, эти пулемёты!.. Какой ужас!.. Я непременно должна отблагодарить вас, и приглашаю в гости. Поездка сорвалась, поэтому милости прошу хоть завтра, в воскресенье. К примеру, в два часа пополудни. – Она посмотрела поочерёдно на Селивёрстова и Сосновцева, ожидая ответа. – Согласны? Наш дом найти легко: за вокзалом, на берегу реки, «Верфь Анисима Русланова». Да там вам любой подскажет…

– Натали, – проникновенно проговорил Андрей, – мы обязательно придём. Я так рад нашему знакомству!

– И я рада… – ответила девушка, потупив взор. – Очень…

– Значит, мы будем, – поддержал Никодим Митрофанович. – Непременно придём, хоть камни с неба посыплются!

– Благодарю вас, господа, – к опущенному взору добавился очаровательный румянец. Кончилось всё целованием ручки.

Однако идиллия длилась недолго. От тамбура послышалось властное:

– Есть кто живой?

В изувеченный вагон забрались стрелки полицейского отряда. Двое, настороженные, с винтовками наперевес.

– Не стреляйте, братцы! – откликнулся отставник. – Я – штабс-капитан инженерных войск Селивёрстов. Со мной двое пассажиров, нас хотели убить грабители.

– Выходь по одному! Руки держать на виду. Если есть оружие – на пол его.

– Не горячитесь, ребята! Не пальните ненароком! Мы выходим… – прокричал Селивёрстов и первый бросил револьвер в проход. За ним сделал то же самое Сосновцев. Натали просто вышла, вытянув перед собой руки с растопыренными пальчиками.

– Барышня, вы это… – смутился один из полицейских, – руки-то опустите. И вы, господа… Бандитов живых нету? Вот и славно, следуйте за мной.

Так, цепочкой, жертвы недавнего налёта покинули своё убежище. Мужчины спрыгнули на землю, помогли спуститься Натали. Прямо у вагона стояли Постышев с Чиховым.

– Ну что, Никодим Митрофанович, погибаю, но не сдаюсь? – усмехнулся Пётр Афанасьевич.

– Так напали, мерзавцы, слова сказать не дали! – взялся оправдываться штабс-капитан. – Едем себе мирно, беседуем, тут – на тебе!

– Знаем вас, военную косточку. Чуть что не так – бац из револьвера, и вся недолга, – не унимался Постышев.

– Да Христом Богом клянусь, набежали супостаты с ножами, с карабинами, – рассердился Селивёрстов. – Потом, сами видите, технику подогнали. Как тут не обороняться?!

– А у вас – заметьте, у обоих с учителем, – по счастью оказалось по револьверу в кармане. Ваши знаменитые, так называемые дуэльные револьверы. Коим положено лежать в лакированном ящичке, в вашем, Никодим Митрофанович, особняке. И доставать кои должно только на показ близким друзьям, а не тащить с собой в Москву. Вы что, в златоглавой палить собирались?

Селивёрстов только фыркнул.

– Хорошо, потом поговорим. За спасение барышни, благодарность вам от лица полиции. Вас, милая, Амвросий Потапович любезно согласился подвезти домой. А вас, господа, милости прошу в мою машину, потолкуем в дороге…

Чихов, стоявший рядом с особистом, во время разговора не проронил ни слова. Лишь кивнул при упоминании «подвезти домой». Действительно, подъехал ещё один легковой автомобиль. И со стороны Владимира пыхтел уже трубой локомотив-тягач, что отбуксирует истерзанный вагон в депо.

Пристав галантно подал Натали руку, приглашая к машине, а друзьям ничего не оставалось, как проследовать вслед за Постышевым. На прощание девушка обернулась и помахала рукой, в белых цветах на шляпке сверкнуло битое стекло. Сосновцев ответил взмахом руки. Суждено ли нам увидеться, Натали? Он-то пообещал, но, чёрт возьми, многое будет зависеть от разговора с агентом Особой комиссии. В его власти запереть Андрея в узилище, или попросту передать в Коллегию. Он же, Андрей, визитёр, этим всё сказано.

Специальный агент Пётр Афанасьевич Постышев прошёл на службе государевой долгий и нелёгкий путь. Начинал в полиции Ярославля, сыскным агентом. Насмотрелся всякого – и ужасов, и мерзостей. Но там же обрёл цепкость и чутьё истинного сыскаря, умение отличать главное от второстепенного, важное от несущественного. Замечать полезные мелочи в обстановке и поведении людей.

Оценив острый ум, склонность к анализу и служебное рвение, тогдашний начальник рекомендовал его в столицу, да не куда-нибудь – в Отдельный жандармский корпус. Постышев прошёл курс переподготовки и оказался в оперативном отделе, а ещё немного позже – в Особой комиссии означенного учреждения. Комиссия занималась визитёрами.